Тихий океан
Шрифт:
Никакого намека на столкновение плота с фрегатом.
25 мая ветер снова набрал силу, волны стали выше, и буксировка – при двух с половиной узлах – становилась просто безрассудной. От «Таити-Нуи» один за другим отрывались стволы бамбука, и крупные, и мелкие. В воскресенье, 26 мая, в 8 часов 25 минут буксир опять оборвался, и закрепить его при таком волнении нечего было и думать.
Моряки «Бакедано» проявили немалую смелость и терпение, так же как и ловкость, переправляя с плота на судно исследователей и самое ценное их имущество. Для этой операции потребовалось более семи часов. Наконец фрегат смог идти своей обычной скоростью. К 15 часам 30 минутам раздробленные
В Вальпараисо Эрику Бишопу и его спутникам устроили торжественную встречу не как спасенным от гибели, а как победителям. Глаза строптивого путешественника увлажнились:
– Двадцать лет назад мне оказали такой же прием в Канне.
В тот раз он прибыл в Канн с острова Таити на двойной пироге «Камилоа» со своим приятелем, бретонцем Татибуэ. Теперь, когда смолкли торжественные приветствия, Бишопу пришлось отправиться в больницу, что опять привело его в бешенство, так как ему не терпелось засесть поскорее за книгу о плавании «Таити-Нуи» через океан. Диагноз врачей был, однако, категоричным: острое воспаление легких.
Спасенные мореплаватели часто навещали своего капитана. Однажды они с волнением сообщили ему замечательную новость:
– Судостроители Конститусьона предлагают построить судно для возвращения на Таити. Они сделают его специально для вас и совсем бесплатно.
Конститусьон – небольшой порт к югу от Вальпараисо, известный своими судостроительными верфями.
– Что же это будет за судно?
– Деревянный парусник. Они на них специализируются.
– А вы согласились бы вернуться на Таити на парусном судне? Вы что, с ума сошли или задумали погубить мою репутацию? Плот, только плот, и ничего больше. Странствие началось на плоту и закончиться должно на плоту. Если дарители из Конститусьона не хотят строить плот, пусть они убираются ко всем чертям!
Рабочим и инженерам верфей прежде всего хотелось угодить отважным мореплавателям. Они согласились построить плот. Называться он должен просто – «Таити-Нуи II». Наблюдать за его сооружением будет Ален Брён, тогда как Эрик Бишоп, выписавшись из больницы, засядет за свою книгу.
В Чили бамбук не растет, иначе Эрик Бишоп потребовал бы, вероятно, снова построить плот из бамбука, несмотря на малоутешительный опыт «Таити-Нуи». Оставалось только дерево. Тур Хейердал выбрал для своего «Кон-Тики» дерево, которое использовали строители самых древних индейских плотов, – бальсу. Вывезти крупные стволы бальсы из горной экваториальной сельвы [19] (только там ее можно найти) было бы делом трудным, долгим и дорогим, к тому же Бишопу меньше всего хотелось кого-то имитировать.
19
Сельва – бразильское название влажно-тропического вечнозеленого леса в странах Южной и Центральной Америки, принятое и в географической литературе.
Платформу «Таити-Нуи II» сделали из кипариса. У этого дерева очень большой удельный вес, и поэтому плавучесть его меньше, чем у других деревьев. Однако кипарис был выбран еще за одно качество: за очень плотную древесину, которая почти не намокает.
«Таити-Нуи II» мало отличался от своего предшественника. Длина 12 метров, ширина 4,2 метра, две мачты, несущие кливер, грот, бизань. Такая же каюта, как и на «Таити-Нуи», где разместится вся команда.
Пока строился плот, Эрик Бишоп собрал пресс-конференцию:
– Плот будет без руля. Его отлично заменят гуары.
И он объяснил
– Но мы будем пользоваться им только при подходе к берегу, когда необходимо очень быстро маневрировать, чтобы никуда не врезаться.
На самом же деле рулем пользовались потом при каждой перемене галса, так как одного действия гуар было недостаточно.
Подобно «Кон-Тики», «Таити-Нуи II», поднимаясь к северу, чтобы попасть в полосу благоприятных пассатных ветров, дующих с востока, использовал течение Гумбольдта, этот настоящий водяной конвейер. Мишель Брён не принимал участия в плавании: тоска от разлуки с молодой женой заставила его сесть на пароход и вернуться на Таити. Обязанности радиста и старшего помощника перешли к его младшему брату. Кроме того, в состав экипажа были включены французский океанограф Жан Пелиссьер и его друг Ганс Фишер, чилиец немецкого происхождения, и, конечно, верный чилиец Хуанито, назначенный коком. Бишоп чувствовал себя еще неважно.
13 апреля 1958 года «Таити-Нуи II» вышел из Кальяо. Там во время стоянки на плоту был установлен радиопередатчик. На другой же день Ален Брён испробовал этот аппарат. Никакого ответа на его позывные, что-то было явно не в порядке. Но настроение экипажа от этого не ухудшилось, а Эрик Бишоп даже обрадовался: в прошлое плавание Мишель Брён слишком раздражал его разговорами с женой и с разными радиолюбителями.
Погода стояла прекрасная, при спокойном море дул ровный попутный ветер. Единственной неприятностью было слишком сильное погружение плота из-за большого удельного веса кипарисовых бревен, настолько сильное, что вода покрывала пол каюты.
– Это нам ничем не грозит, кроме неудобства, – сказал командир. – В худшем случае зайдем на Маркизские острова и попросим, чтобы нас проводили до Таити.
Это было небольшим отступлением от намеченной программы, но оно ничего не изменило бы в том, что по-прежнему стремился доказать Бишоп: Тихий океан можно переплыть на плоту в обоих направлениях.
С 26 мая погода стала портиться, и в последующие дни ветер достиг 30, 40, затем 50 узлов. Несмотря на то что действие парусов усилилось, плот не становился легче, совсем наоборот. К середине июня его носовая часть постоянно была погружена на полметра под воду, корма немногим меньше. Иными словами, плотом было все труднее и труднее управлять. И все сложнее жить на нем.
– Перейдем на крышу каюты, – сказал Эрик Бишоп.
Ничего другого и не оставалось, особенно для слабого здоровьем командира. На плоской крыше каюты команда соорудила для него небольшое укрытие, куда поместили также продукты, морские карты и навигационные приборы, чтобы они не намокли. Поселившись там, Бишоп уже почти не вставал. Командование он передал Алену Брёну.
Полузатопленная подводная лодка с парусами – вот во что превратился «Таити-Нуи II» к концу июня. Ни один моряк в мире не сумел бы как следует управлять таким снарядом.
Очень скоро пришлось выбить боковые стенки каюты, потому что вода, скапливаясь в ней, создавала «водяной корпус», делая плот неустойчивым. Через несколько дней пришлось убрать заднюю мачту, так как ее парус грозил перевернуть «Таити-Нуи II». Ален Брён, опытный моряк, определил по солнцу координаты: не имея возможности безошибочно держаться курса, они прошли вдали от Маркизских островов, «проскочили» их. С каждым днем плот все сильнее погружался в воду и становился от этого все неустойчивее. Чтобы не опрокинуться, убрали фок-мачту.