Тик-так
Шрифт:
В кабинете было два окна, и оба выходили на восток. На каждом из них на простых латунных карнизах висело по две занавески из синтетической ткани, имитирующей красно-золотую парчу. Обращенная к улице подкладка занавесок была сделана из белого полотна.
Складки на всех четырех полотнищах выглядели аккуратно, и было вовсе не похоже, что какое-то существо размером с крысу прицепилось к ним со стороны окна.
Впрочем, плотная парча была достаточно тяжелой, и маленькому чудовищу, вылупившемуся из чрева тряпичной куклы, возможно, все же не хватало веса, чтобы нарушить строгую геометрию красно-золотых складок.
Томми посильнее
Никто не заворчал в ответ, никто не свалился на пол, никто не завозился, стараясь взбежать по занавеске повыше.
Тем не менее Томми отвел полотнище довольно далеко от стены, слегка расправил, насколько это можно было сделать одной рукой, и заглянул за него, но на белой полотняной подкладке никого не было.
Тогда он повторил операцию со второй драпировкой, но с тем же результатом. И за ней тоже не пряталось маленькое злобное чудовище с глазами змеи.
У второго окна внимание Томми на мгновение привлекло обесцвеченное выражение его собственного бледного лица, отразившегося в залитом дождевой водой стекле, и он со стыдом отвел взгляд. В своих собственных глазах он увидел страх, отнюдь не сочетавшийся с уверенностью и мужеством, с которыми Томми так недавно себя поздравил. Правда, он не чувствовал себя напуганным настолько, насколько это можно было предположить по отражению его перекошенного лица, однако вполне вероятно, что он просто временно подавил свой ужас в надежде, что все происходящее в конце концов окажется просто не слишком удачной шуткой. На данный момент Томми решил об этом не думать, боясь, что если он даст волю чувствам, отразившимся в его глазах, то страх и нерешительность снова парализуют его волю.
Тщательная разведка, произведенная со всеми предосторожностями, показала, что за левой занавеской второго окна никто не прячется.
Ему оставалось проверить только одну занавеску. Красно-золотая, тяжелая, она свисала с лагунного стержня безупречными прямыми складками.
Томми потряс ее, но безрезультатно. Да Томми и сам чувствовал, что она ничем не отличалась от предыдущих трех драпировок.
Расправив материал и отведя его подальше от стены, Томми наклонился вперед, заглядывая в промежуток между занавеской и окном. Стоило ему посмотреть вверх, как он увидел прямо над собой мерзкую тварь, которая вовсе не держалась за драпировку или за подкладку, а висела вниз головой, зацепившись за латунный карниз черным блестящим хвостом, торчащим из лохмотьев хлопчатобумажной ткани. Передние конечности бывшей куклы больше не напоминали варежки; из обтрепанных белых рукавов торчали пятнистые, черно-желтые кисти, которые существо плотно прижимало к своей хлопчатобумажной груди, но Томми сумел разглядеть, что на каждой руке твари было по пяти пальцев - четыре прямых и один противостоящий, как у человека. На этом сходство и заканчивалось. Пальцы чудовища были костлявыми, чешуйчатыми и заканчивались маленькими, но довольно острыми и сильно изогнутыми когтями.
В течение нескольких не правдоподобно длинных секунд, когда казалось, что само время остановилось, Томми и тварь в упор разглядывали друг друга. Ярко-зеленые глаза чудовища смотрели на него сквозь дыры в белом тряпичном колпаке, который все еще
Ослепительная вспышка молнии помешала этому взаимному разглядыванию длиться дольше. Время, которое текло медленно, словно сползающий с континентального шельфа ледник, неожиданно рванулось вперед со скоростью цунами.
Тварь зашипела.
Ее хвост дрогнул и отделился от карниза.
Растопырив лапы, чудовище полетело прямо в лицо Томми.
Он инстинктивно пригнулся и отпрянул в сторону.
Раскат грома сотряс дом, и Томми в панике нажал на спусковой крючок.
Как и следовало ожидать, пуля прошила занавеску и, не причинив никакого вреда твари, засела в потолке.
Маленький ящер, свирепо шипя, приземлился прямо на голову Томми. Его крошечные когти проникли сквозь его густые волосы и впились в кожу головы.
Взвыв от боли и страха, Томми попытался сбросить тварь свободной рукой, но она держалась крепко.
Тогда он нащупал загривок маленького чудовища и, безжалостно сдавив ему шею, с трудом оторвал его от себя.
Тварь в его руке яростно извивалась и корчилась. Она оказалась гораздо сильнее и изворотливее любой крысы. Ее рывки были такими резкими и такими мощными, что Томми едва удерживал врага на безопасном расстоянии от своего лица.
Кроме того, он каким-то образом запутался в занавеске и никак не мог освободиться. Он даже не мог поднять оружия, потому что мушка пистолета, хоть и была совсем маленькой, зацепилась за подкладку драпировки, и Томми отчаянно дергал свой "хеклер и кох", пытаясь высвободить его из складок плотной тяжелой ткани.
– Тварь гортанно, с клекотом зарычала, оскалила зубы, стараясь укусить Томми за руку, и отчаянно заработала когтями, чтобы снова вонзить их в его плоть.
Подкладка с треском подалась, и Томми выдернул пистолет из складок портьеры.
Холодный и гладкий хвост твари обвился вокруг его запястья, и Томми едва не вырвало от отвращения. Издав какой-то нечленораздельный звук, он взмахнул рукой и швырнул мерзкое существо через всю комнату с силой, которая сделала бы честь любой бейсбольной звезде.
Он услышал пронзительный визг твари, который неожиданно оборвался на самой высокой ноте, когда отвратительное существо врезалось в противоположную стену. Томми от души надеялся, что сломал врагу позвоночник, но он не увидел, как тварь ударилась о стену, так как от сильного рывка латунный карниз вырвался из кронштейнов и обрушился на голову Томми вместе с тяжелыми портьерами.
Проклиная все на свете, Томми сорвал с головы плотное покрывало с витыми шнурами, чувствуя себя Гулливером, силящимся вырваться из плена лилипутов. Маленькое чудовище валялось на ковре возле самого плинтуса, неподалеку от входной двери. На мгновение Томми показалось, что оно мертво или, по крайней мере, оглушено ударом, но тварь неожиданно зашевелилась и подняла голову.
Выставив пистолет перед собой, Томми шагнул к своему врагу, собираясь добить его, но зацепился за упавшие на пол занавески и, потеряв равновесие, растянулся во весь рост.