Тим

Цзи Александр

— Твою мать!.. Скотина! Блядство! — выкрикивал я, срывая злость теперь уже на поваленной сосенке. Пинал ее, отрывал мелкие ветви, бессвязно матерился и вообще — вел себя как полная шиза.

Мне надо было выплеснуть накопившиеся эмоции, иначе бы мозги потекли. Требовалось побесноваться, пока тебя никто не видит…

Хоть какой-то есть плюс в нашем новом мире — бoльшую часть времени ты один и можешь делать всё, что угодно…

— Извини, братиш, что прерываю…

Я подскочил на метр, схватился за рукоять пистолета в наплечной кобуре под ветровкой.

Автомат я оставил в машине — надо же, совсем ум и осторожность потерял! Пистолет, как назло, застрял, и мне пришлось его дернуть несколько раз. Выхватив, наконец, оружие, я прицелился в стоящего в лесу за поваленным деревом человека — высокого, сутулого, в камуфляже. Долго он там торчит?

Увидев пистолет, он шустро спрятался за ствол растущего поблизости клена.

— Воу-воу, тихо, братиш! Убери пукалку, я ж тебе не враг!

— Чего тебе надо? — невежливо спросил я, не собираясь убирать “пукалку”.

Чел за деревом вроде бы был не вооружен и следил за мной какое-то время — хотел бы убить, убил бы. Но я разозлился и готов был его зашибить только за то, что не дал побеситься вволю. И здорово напугал.

— Да мне как бы ничего от тебя не надо, — ответил человек из-за дерева. — Гулял тут, природой любовался, слышу — кто-то ругается сам с собой, ветки ломает, как лось во время гона.

— Сам ты лось! — огрызнулся я. — Иди дальше природой любуйся. А я своей дорогой поехал.

— Окей, — не стал спорить любитель природы. И, когда я, не сводя глаз с клена, боком двинулся к машине, спросил: — Ты же не экстрасенс? Иначе почуял бы меня заранее… Ты же не из Этих?

Я выпрямился.

— Из кого?

— Из странных чудиков, которые появились после Трансформации Реальности. Они все специализированы, как коллективные насекомые. Один охотится, другой воду ищет, третий с животными разговаривает… Я проводил исследования.

— Нет у меня экстрасенсорных способностей, — сообщил я. Это была не совсем правда, но вдаваться в нюансы не хотелось. Я не считал себя одним из “Этих”.

— Прикол! У меня тоже! — обрадовался незнакомец. — Можно, я выйду? Ты ведь не пальнешь?

— Выходи, — разрешил я, не спеша убирать пистолет в кобуру. Однако целиться перестал.

Он вышел из-за дерева, обошел поваленную сосну, широко улыбаясь. На вид ему было лет хорошо за тридцать. Редкие курчавые волосы, выбритое лицо, чернявый. Крепко сложенный. Его взор поначалу показался каким-то напряженным, потом я понял, что просто один его глаз немного косит.

— Ян, — представился он. Но руку не протянул, а полез в карман. Я насторожился было, однако он медленно и аккуратно, двумя пальцами, вынул мятую пачку сигарет, а из нее — забитый косяк. Затем извлек из той же пачки зажигалку, щелкнул ею, затянулся.

— Тим, — буркнул я.

Он кивнул, надувая щеки и задерживая дыхание. Наконец выдохнул густое пахучее облако.

— Будешь? — сдавленным голосом поинтересовался он, протягивая мне дымящийся косяк.

— Нет.

— Правильно. Мне больше достанется.

— Какие исследования ты проводил? — спросил я. — Ты ученый?

Он

кивнул и закашлялся.

— Ага, ученый. В говне толченый. Профессор кислых щей, бля! — Хихикнул и продолжил: — Я был айти-специалистом… раньше. Ну ты понял. Еще я — конспиролог. И свободный исследователь. Изучаю Трансформацию Реальности.

— Ты про конец света?

Тип снова затянулся, и я брезгливо отодвинулся.

Этот укурыш никакой не ученый, а я-то обрадовался, что нашелся тот, кому можно отдать журнал Ирины Леоновны!

— Именно. Причем в том, что стряслось с миром, угадываются кое-какие аналогии с нашими древними мифами и легендами. Взять хотя бы Трех Всадников, которые и разрушили цивилизацию.

— Каких еще всадников? — вяло спросил я.

Мне уже все было про этого фантазера понятно, и я собирался потихоньку свалить.

— Апокалипсиса! — вскричал Ян. — Троих коней Апокалипсиса! Не слыхал, что ли? Вообще-то их четыре: Чума, Голод, Война и Смерть. В Библии написано. Сначала прибыл Всадник на рыжем коне — Война. Зомбаки крушили все вокруг, помнишь ведь? Потом Чума на белом коне. Чума из Откровения Иоанна — это какая-то сверхъестественная болезнь, не обязательно обычная чума. Люди заболели и ушли, чтобы превратиться в деревья. Всадник Голод — это Трансформеры…

— Оборотни, — поправил я.

— Ну да, это все вопрос дефиниций, как и что называть. Их гложет голод, верно?

— А четвертый Всадник еще не прибыл, надо полагать?

— Бледный Всадник Смерть, — удовлетворенно произнес Ян. Догоревший окурок обжег ему пальцы, и бывший айтишник бросил его на землю. Тщательно растер подошвой ботинка. — Он еще не пришел. Но придет, никуда не денется. Процесс Трансформации еще не завершен.

— Хочешь сказать, что всего должно быть четыре Волны после Дня Икс?

Не знаю, почему я медлил, не уходил. Наверное, боялся остаться наедине с мыслями. А еще Ян очень уверенно и вдохновенно вещал, слушать было интересно.

— Именно, друг Тим! Мало того, эти, как ты их называешь, Волны, были запрограммированы давным-давно, о чем свидетельствует хотя бы Писание! Просто сработал некий триггер, и бабахнуло!

— Какой триггер?

— Да мало ли триггеров в нашем старом мире было? Информационный переизбыток всех с ума свел.

— А кто запрограммировал? Бог?

— Это опять вопрос дефиниций. Что ты называешь Богом? Если некую абсолютную реальность, основу мироздания, порождающую бесконечное множество вариативных темпоральных линий… то нет. Не Бог. Скорее, божки второго порядка. Я считаю, что абсолют настолько выше нашего человеческого понимания, что никакого разумного диалога между нами выйти не может. Поэтому я — сторонник многобожия. С абсолютом Брахманом диалог невозможен, что бы там себе монотеисты не воображали, надо договариваться с богами помельче. Язычество, на мой взгляд, куда логичнее и рациональнее. Каждый из богов занимается своим делом — знаешь, к кому обращаться, какие жертвы приносить и какие молитвы читать… Хотя, по сути, хрен редьки не слаще.