Тимбер
Шрифт:
— Вот почему я приказала привести его сюда, — пробормотала я, глядя на толстую запертую дверь за охранником. — Я просмотрела последние кадры. Он определенно сломлен сейчас, хм?
Мужчина опустил голову. — О, да. Все это? — Он постучал себя по голове. — Ушло. Рано или поздно это случается со всеми. Ваш мужчина был одним из немногих, кто продержался так долго.
У меня вырвался резкий смешок. — Он сошел с ума задолго до того, как попал сюда. Ладно, давай покончим с этим.
Охранник кивнул и повернул тяжелый механический замок на двери, затем распахнул ее. — Тогда я подожду здесь. Постучите,
Мой нос защипало от гнилостного запаха внутри камеры, но я уверенно шагнула вперед и собралась с духом, когда тяжелая дверь закрылась за мной. Свет в камере был резким, не оставляя изломанному телу человека, прикованного к стене, места, где можно было спрятаться.
— Твои охранники думают, что ты наконец сломался, Чейзи, детка, — пробормотала я, подходя ближе и съеживаясь от запаха. Я просмотрела бесчисленные часы видеозаписи из этой самой комнаты, но быть тут лично - совсем другое дело. — Это правда? Ты сдался?
Подойдя поближе, я присела на корточки до его уровня. То, как он привалился к стене, его запястья были связаны и окровавлены… Было бы легко поверить, что он уже мертв. Однако через мгновение он поднял голову и, прищурившись, посмотрел на меня единственным уцелевшим глазом. Его повязка давно исчезла, и беспорядочные шрамы на лице были хорошо видны без нее. Но этот взгляд...
— Я так и думала, — пробормотала я, выдерживая его взгляд.
— Дарлинг, — прохрипел он, отрывисто рассмеявшись, — это было целую вечность назад. Скучала по мне?
Я натянуто улыбнулась. В первые дни, когда его впервые перевели из назначенной судом тюрьмы, я принимала активное участие в его пытках. Я получила огромное удовлетворение, повторив его собственные методы пыток, утроив их. Все, кроме изнасилования, конечно. У меня не было никакого желания прикасаться к нему таким образом… Хотя этого нельзя было сказать об охранниках в этой совершенно особой тюрьме.
Но, в конце концов, мне пришлось столкнуться с фактом, что это слишком сильно давило на мою душу. Продолжая возвращаться, я не только мучила Чейза. Я мучила себя. И если я действительно хотела избавиться от него, мне нужно было уйти. Так вот что я сделала. Я передала это дело в руки профессионалам и выкинула его из головы. За исключением, конечно, одного раза в месяц, когда я заходила на защищенный сервер, который показывал мне видеодокументацию о том, что он все еще жив и все еще страдает.
— Я думаю, пришло время, не так ли? — Мягко сказала я, снимая кандалы с его запястий. Он рухнул на пол, как будто у него больше не было сил держаться на ногах. Не то чтобы ему это было нужно. Я была тут по одной причине, и это было не прощение. Это был финал.
Я встала и толкнула его в плечо носком ботинка, переворачивая на спину. Слабая улыбка изогнула его потрескавшиеся губы, и он покорно посмотрел на меня.
— Ты выиграла, Дарлинг, — признал он. — Я недооценил тебя.
Я наклонила голову, улыбаясь. — Ты действительно это сделал. — Не отводя от него взгляда, я вытащила Desert Eagleиз наплечной кобуры и прицелилась ему в лицо. — Я надеюсь, ты понимаешь, насколько поэтичным будет для тебя этот финал, Чейз. Мы как будто
Он выдавил из себя смешок. — Я в этом не сомневаюсь. Но нам было весело, не так ли, Дарлинг?
Я покачала головой. — Нет, Чейз. Это действительно было не так. Надеюсь, ты будешь вечно гнить в аду. — Я ни в малейшей степени не была религиозна, но мне нравилась идея вечного проклятия для Чейза гребаного Локхарта.
Мой палец нажал на спусковой крючок, и пуля попала прямо в лицо Чейзу, прямо в середину его лба. Его единственный глаз-бусинка уставился на меня, пустой и безжизненный, но я не хотела рисковать. Глубоко вдыхая, я нажимала на спусковой крючок снова и снова, разряжая обойму в его голову, пока не осталось ничего, кроме месива крови, костей и мозгового вещества по всему каменному полу.
Если Чейз и научил меня чему-то, так это никогда не оставлять никаких сомнений, если ты действительно хочешь, чтобы кто-то умер и ушел. Поэтому я спокойно убрала пистолет в кобуру и достала из сумочки бутылку с бензином. Быстро облив тело едкой жидкостью.
Прежде чем зажечь спичку, я постучала в дверь, чтобы попросить охранника открыть ее. Последнее, что мне было нужно, - это случайно поджечь себя, если бы бензина было слишком много.
Охранник распахнул дверь, окинул тело долгим взглядом, затем кивнул. — Тщательно.
Я улыбнулась в ответ. — Я старалась.
Стоя в дверях, я достала из сумки серебряную зажигалку с гравировкой и зажгла пламя. Затем, так же небрежно, как кормила уток, я бросила зажигалку на останки Чейза и, не моргая, смотрела, как его труп со свистом вспыхнул сине-оранжевым пламенем.
— Собираетесь ждать здесь, пока он не превратится в пепел? — спросил охранник без всякого осуждения.
Я кивнула. — Конечно. Однажды он уже восстал из мертвых... но больше никогда.
Охранник что-то уважительно проворчал. — Хотел бы я предложить вам немного зефира. Можно было бы немного отпраздновать, пока вы ждете.
Снова запустив руку в сумку, я вытащила пакет с мягкими розовыми лакомствами, которые захватила с собой специально для этого случая. — Опередила тебя.
Он раскатисто рассмеялся, качая головой. — Я оставлю вас в покое.
Звук его смеха эхом разнесся по коридору, и я вернулась в камеру теперь, когда первоначальное пламя утихло до уровня, не столь опаляющего брови. Я наколола зефир на конец кинжала и поджарила его над горящим телом Чейза, затем сделала селфи, чтобы отправить ребятам.
Их реакция была мгновенной и единодушной.
Мы любим тебя. Возвращайся домой.
Я улыбнулась, потому что могла. Наконец-то я могла пойти домой, полностью освободившись от своих демонов, и попасть в объятия мужчин, которые любили меня такой, какая я есть.
Рука Чейза Локхарта так долго сжимала мое горло, что я забыла, каково это - свободно дышать. Он перепробовал все, чтобы сломить меня. Он пытался сжечь всю мою империю дотла, он даже прижег моего Леденца. И в конце концов… именно он превратился в груду обугленных останков на грязном, заляпанном кровью тюремном полу.