Тинкер
Шрифт:
— Я имею в виду… он совсем не знал меня. И я почти не знаю его. Ну, мы провели вместе двадцать четыре часа в День Выключения. Потом я увидела его на следующее утро… нет, погоди, умножь это на два… а потом он сделал мне предложение. Но эльфы не влюбляются так быстро, ведь правда?
— Предполагаю, что это своеобразный случай перенесения.
— М-м-м? — вопросительно замычала Тинкер, так как во рту у нее была горячая маузуанина.
— Очень часто пациенты влюбляются в своих докторов.
— Заштопала-то его ты.
— Да, но боролась за его
— Думаешь, мне от этого легче?
— Тинкер, нам не дано читать в сердцах других. Люди влюбляются с первого взгляда, и только время может показать, насколько истинной оказалась любовь. Нет никаких причин отрицать, что эльфы способны на то же самое. Подумай: хотя Выключение продолжалось лишь двадцать четыре часа, эти двадцать четыре часа были очень интенсивными.
— Ну да, в общем-то, — пробормотала Тинкер, вспомнив, как Ветроволк сказал ей: «Те часы, что я провел беспомощным на Земле, были самыми длинными в моей жизни».
— А помимо всего прочего, — продолжала Лейн, — ты проявила бездну ума и отваги.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Тинкер, кладя в рот еще одну маузуанину.
— Я имею в виду силу характера и храбрость в самых страшных обстоятельствах.
Тинкер фыркнула:
— Лейн, но как узнать, что влюблен? Как узнать, любовь это или нет?
— Иногда узнать невозможно. Иногда за любовь принимают похоть. Иногда узнаешь правду, отбросив свою любовь.
Доверяйте Лейн, произносящей все, что угодно, только не слова утешения. Тинкер уронила голову на крышку стола и, погруженная в свои мысли, несколько раз стукнулась об нее лбом.
— Трусиха! — тяжело вздохнула она, обращаясь к дереву.
— Подожди немного, — посоветовала Лейн.
— Если кто-нибудь скажет это еще раз, я заору.
Ее собственная жизнь вышла из-под ее контроля! Тинкер ненавидела это состояние. Вчера вечером они сидели и ждали Пуска. Эльфам не нужны наружные часы, и потому Питтсбург возник из небытия без предупреждения: темными очертаниями домов, омытых лунным светом. Из анклавов по обе стороны улицы раздались крики одобрения — похоже, бессмертные радовались возвращению Питтсбурга, как удачному трюку фокусника. И в этот момент Тинкер поняла, что, возможно, никогда больше не увидит Землю: во время Выключения эльфы остаются на Эльфдоме.
Ветроволк лишил ее возможности выбирать; не совсем, нет, но то, что осталось, оптимизма не добавляло. Потребовать разрешения жить одной? Вкалывать на автомобильной свалке, выкраивая минуты для изобретательства, хотя у Ветроволка денег куры не клюют? Предать любящих ее эльфов или отказаться от родных и близких ей людей?
Тинкер пришла к мысли о создании компьютерного центра, пребывая в отчаянии оттого, что не может управлять собственной жизнью, не калеча при этом чужие судьбы своими идиотскими решениями. Возможно, она слишком размахнулась.
Тинкер вздохнула.
— Давай покончим с этим. Каков твой вывод?
— Даже не знаю, — ответила Лейн, поднимаясь. — И не уверена,
— Бежать к мужу и взять у него разрешение распоряжаться собственной жизнью?
— Нет. Пойти и обсудить с вице-королем, какое будущее вы оба хотите построить для вашего народа.
— Ого! — усмехнулась Тинкер.
— А я никогда не утверждала, что быть взрослым легко. — Лейн пожала плечо Тинкер. — Но я в тебя верю. И нисколько не сомневаюсь, что в тебя верит и Ветроволк.
Лейн ушла, а Тинкер уныло покончила с обедом. Она совершенно не представляла, как Ветроволк воспримет ее грандиозные планы. Может, подобно Лейн, сочтет, что она вышла за рамки? Или же его, наоборот, порадует ее инициатива? Масленка еще вчера вечером принес ей ноутбук, и она провела всю ночь с компьютером, составляя разные планы, — кажется, даже не заметила, когда Ветроволк ушел утром. Она посмотрела на оголенный холм, на мобилизованных эльфов, на реквизированное оборудование… Где бы ни находился сейчас Ветроволк, он никак не мог оказаться поблизости.
— Пони, где сейчас Волк, Который Правит?
— Они с Воробьихой ищут они. Королева потребовала доказательств того, что они не используют Питтсбург как плацдарм для проникновения на Эльфдом.
Тинкер окатило волной страха.
— Они отправились одни?
— Нет, с ними секаша, ЗМА и рейнджеры.
Целая «маленькая армия». Похоже, Тинкер погрузилась в планирование глубже, чем предполагала! Если ЗМА участвует в операции, значит, найти Ветроволка не составит труда: достаточно телефонного звонка. Конечно, оставалась одна маленькая проблема. Она явно взбесила Мейнарда тем, что захватила конфискованный технический арсенал контрабандистов.
Да и вообще, разве сложно обнаружить «маленькую армию»?
Дорога, ведущая вверх по склону холма к строительной площадке, представляла собой грязное месиво, местами усугубленное глубокими рытвинами. Надо все выровнять и засыпать гравием, иначе высока вероятность получить вместо дороги трассу для грязевого слалома. Попытка съехать или подняться на «роллсе» привела бы к фатальной поломке шасси, и потому Тинкер пришлось достать из гаража старенькую «гамму» и посадить на нее Пони.
Телохранитель освоился не сразу, но зато теперь, когда она решительно зашагала к байкам, заулыбался:
— О, здорово, опять будем летать!
— Ага. — Тинкер перебросила ногу через седло «дельты». — Я хочу разыскать Волка, Который Правит. Не представляешь, где он может быть?
— Воробьиха должна была прочесать район между Краем и реками. — Пони показал вниз на реку Огайо.
Край изгибался дугой вдоль берега Огайо, проходил над слиянием Аллегени и Мононгаэлы, а затем врезался в землю параллельно Мон, оставляя некоторые сегменты Питтсбурга совсем без мостов.
— А Волк, Который Правит избрал для себя основную зону, за горой Вашингтона.