Тинкер
Шрифт:
Да, Ветроволку досталась весьма обширная территория, а Воробьихе — более неблагодарная работа. Между тремя главными реками текло великое множество мелких речушек и ручейков, и, следовательно, команде Воробьихи приходилось то штурмовать водные преграды, то карабкаться по склонам холмов. Питтсбург называли когда-то городом мостов; к несчастью, большинство из них остались на Земле.
— Готов к большой гонке?
— Еще как!
Пони уселся в седло, большим пальцем нажал на замок и включил зажигание «гаммы». Подъемный привод ожил. Пони установил дроссельный клапан на крейсерский уровень и отсоединил парковочные
— Поехали, доми! Найдем Волка, Который Правит!
Сначала они отправились вниз по пологой, размытой дороге, которая вилась, вилась через лес и наконец уперлась в Край. Там они перебрались на неожиданно начинающееся шоссе Ай-279 Северное. На шести его полосах, ведущих к центру города, не было ни одной машины. Там, к радости Пони, Тинкер прибавила скорость и понеслась вдоль широкой и ровной набережной, внимательно вглядываясь вниз. Пони представлял собой отличное сочетание сметливого ученика и внимательного стража.
Убедившись в том, что Пони может о себе позаботиться, Тинкер сосредоточилась на поисках Ветроволка. Район Южных Холмов, Саут-Хиллз, был типичным районом Питтсбурга — с домиками, лепящимися на покатых склонах, узкими ущельями между холмов и петляющими дорогами-серпантинами. В таком ландшафте они с Пони могли запросто пропустить Ветроволка с высоты ста футов и даже этого не заметить.
«Может, мне стоило сначала объясниться с Мейнардом», — подумала она, обходя мост Ветеранов по пандусу и устремляясь к мосту Форт-Дюкенн, ближайшему к замку ЗМА.
Пони мчался в двух автомобильных корпусах позади нее. Внезапно он изменил направление и поехал по наклонному пандусу, где его начал теснить какой-то голубой седан. Тинкер, погруженная в мысли о Ветроволке, не заметила, что заставило ее телохранителя свернуть на пандус. Неужели эта машина подрезала Пони? Расстояние между ней и Пони увеличивалось. Странно! Почему Пони отпустил ее?
Она оглянулась, чтобы проверить, есть ли просвет для резкого прыжка над дорогой, однако повсюду висели дорожные знаки и фонари. Мгновение спустя она оказалась на перекрестке Двадцать восьмого и Двести семьдесят девятого шоссе, над которыми нависали пандусы и въезды моста.
Как аккуратно была расставлена эта ловушка! Из-под опор моста и с Двадцать восьмого шоссе внезапно наперерез ей хлынули ховербайки. Она совершила резкий прыжок вверх, избегая столкновения с ближайшей машиной, и при этом узнала по меньшей мере трех седоков. Это были они.
Тинкер сбавила скорость, опускаясь ниже, поскольку иначе ей грозила опасность быть размазанной о перекладины перехода над Двадцать восьмым. Просвет, необходимый для рывка к мосту Ветеранов, находившемуся теперь в двух кварталах выше, исчез. Тинкер включила магическую реактивную цепь, жертвуя высотой ради скорости. В зеркала она видела, что они устремились в погоню за ней. «Нья, нья, не видать вам ничего, кроме моего хвоста!»
Но участников гонки на выживание оказалось больше, чем думалось сначала: внезапно с Нэш-стрит на пандус выехал красный «корвет». Вероятно, под капотом у него был старый V-8, ибо «корвет» не уступал Тинкер в скорости и даже начал оттеснять ее на левую сторону дороги, грубо выталкивая на нижний уровень моста Форт-Дюкенн. Мост сомкнулся вокруг
Она совершила прыжок прямо на виадук, ведущий к мосту Шестой улицы, пролетев над поручнями, тяжело приземлилась на покрытие и понеслась поперек движения к дальним поручням. Иногда она просто ненавидела законы физики. Ей пришлось сильно наклониться, чтобы привести подъемный привод в положение, обеспечивающее скольжение. По мосту мчались еще два ховербайка, казавшихся лилипутскими из-за огромного роста седоков. Останавливаться было нельзя — стоит чуть промедлить, и они схватят ее! Город, с короткими прямыми отрезками улиц и внезапными тупиками, давал им преимущество — благодаря одной своей многочисленности преследователи легко могли загнать ее в такой вот тупик. Но у нее оставалось преимущество более скоростной машины, позволявшее ей оторваться от погони на длинных дистанциях.
Тинкер открыла дроссельный клапан, и реактивная магическая цепь швырнула ее далеко вперед; она буквально шлепнулась на мостовую, после чего напряжением всех мышц совершила резкий поворот на бульвар Дюкенна, стремясь снова вернуться на мост. На всех трех полосах движение замедлялось, машины тормозили перед красным сигналом светофора, и Тинкер трудно было лавировать между ними. Огромный грузовик с гусеничными колесами занимал всю правую полосу. Тинкер пришлось на ходу перепрыгивать через этот грузовик, на глаз определив его длину, и подъемный привод ее ховербайка царапнул его крышу. Едва перемахнув через кабину грузовика, она потеряла высоту и так тяжело ударилась о мостовую, что едва не переломала все кости. Грузовик за ее спиной загудел, и периферийным зрением она увидела, как на нее накатывается огромная металлическая стена.
Ругаясь, она максимально прибавила реактивную скорость. Байк взлетел и понесся вперед над другими машинами, перелетел через перила моста, опустившись на этот раз на верхний уровень. Посредине моста она перестроилась в ряд, следующий на Двести семьдесят девятое шоссе. Тинкер не знала, как они поступили с Пони, но понимала: им удалось как-то отсечь ее от телохранителя. Она не представляла себе, что будет делать, если встретится с ними, но и оставить Пони им на растерзание не могла.
Она мчалась прямо на пандусы, ведущие на мост. Ни один из них не был связан с той дорогой, по которой двигалась она, но, перелетев через заграждения, она выбралась на Двадцать восьмое шоссе, выходившее на более удобный пандус.
Мост Ветеранов пересекал Аллегени восемью широкими, ровными полосами, которые уходили довольно далеко за реку, в Стрип-Дистрикт, расщепляясь на том конце на множество изобилующих сумасшедшими поворотами улочек, разбегающихся в самых разных направлениях. Тинкер рванула по мосту, стараясь не думать о том, что, добравшись до его конца, может и не отыскать Пони. Вдруг они увезли его в центр города и держат в западне в качестве приманки для нее? Но это бессмысленно. Почему они не поймали ее тем же методом, что и Пони? Неужели потому, что она — домана?