Тиоли. Огонь души
Шрифт:
– Размыло все вокруг! – с порога сообщила Вера, стряхивая с зонта и тонкой курточки воду. – У тебя тут еще стройка идет… Песок кругом!
Продолжая говорить, девушка всучила мне свой рюкзак и безразмерный пакет, а после скинула на коврик у двери мокрые ботинки.
– Погода – жуть! – с пренебрежительными нотками произнесла Вера и осмотрелась. – А ничего так. Миленько.
Я вслед за подругой осмотрела квартиру в неярком свете ноута и распахнутого настежь холодильника и нажала одну из кнопочек выключателя. Под потолком вспыхнула большая плоская рамка очень концептуальной люстры –
– Классно, когда мачеха – дизайнер, – с легкой завистью произнесла Вера и поджала пальцы на ногах, заметив, что оставляет за собой мокрые следы на темном паркете.
– Подожди, – я потянула девушку в ванную. – Снимай носки, я тебе дам другие. Простудишься еще. И тапочки тоже дам.
– Я бы перебилась, – попыталась отмахнуться подруга. – Не заболею. У тебя пол с подогревом. И тепло очень.
Я усмехнулась, но тапочки и носки все же выдала, а сама отправилась обратно на кухню – чайник ставить.
– О! Хорошо, что я кое-что прикупила по дороге, – заглядывая в мой холодильник, вздохнула Вера и стала выгружать из пакета еду.
Я задумчиво глянула в недра своей техники, вытащила контейнер, открыла, понюхала и, быстро закрыв, вернула на место. Кроме нескольких таких же контейнеров с просвечивающим через стенки содержимым в холодильнике была морковь в нижнем отделении, имбирь в большом пакете, купленная предусмотрительной Машей свинина, с десяток разнообразных соусов и, почему-то, засунутые во второе нижнее отделение вакуумные упаковки с самым разным содержимым. Ничего из этого для кормления придирчивой Веры не подходило.
Девушка быстро заняла мою раковину крупными клубнями картофеля, принявшись уверенно их чистить новеньким ножиком из набора в металлической подставке. Очистки с легким хлопком падали на дно раковины, пока девушка быстро рассказывала про очередную ссору с родителями.
– … Ну и мать, само собой, ни слова не сказала. Даже не подумала его остановить, а отец в очередной раз… Ну ты его знаешь! С катушек съехал. Все ему мерещится что-то…
Я покивала и распахнула шкафчики рядом с плитой. Там обнаружилась единственная кастрюля и пара сковородок.
– Отлично, – закончив, Вера притопнула в сером тапке с открытым носком по полу и улыбнулась мне. – Сейчас отварим, колбасок нажарим. Эх! Я голодная как волк! А потом… – Девушка многозначительно мне подмигнула. – Потом я тебе свою новую задумку расскажу!
Через полчаса мы уже медитировали над тарелками. Мне есть не очень хотелось, но я милостиво поддержала беззвучную мольбу Веры.
– Так что там у тебя за задумка? – встав и вытащив из холодильника бутылку воды, спросила я, быстро наливая себе в стакан.
– Мы поедем в Сеул! – самодовольно произнесла Вера и откусила от колбаски.
– Куда? – Я поперхнулась водой и закашлялась.
– Зря мы что ли на языковые курсы ходим? – пожала плечами подруга. – У тебя вообще язык отличный, будто родилась со знанием корейского, а я буду у тебя хвостиком.
Довольная своей затеей, подруга радостно заулыбалась и отобрала у меня стакан с водой.
– Я еще ничего не
Я нервно улыбнулась Вере и прикусила губу.
– Мама не очень обрадовалась, но разрешила, – добавила подруга. – Не сейчас, конечно, летом, во время каникул. А пока можно все обдумать. Билеты купить. Жилье найти. В гостинице мы жить не будем. Я хочу просто снять где-нибудь квартиру. Будем изнутри на местную жизнь смотреть. Классно, правда? Уверена, отец тебе все оплатит!
За отца я не беспокоилась, даже наоборот. Папа, не раздумывая, выдаст мне свежеоформленную кредитку, если поймет, что для него это шанс меня растормошить.
– Как странно… – пробормотала я и поднялась.
– Что? – спросила Вера.
– Ничего, – отмахнулась я и подошла к одному из двух больших окон.
За окном все так же лил дождь, и под быструю частую дробь капель по стеклу мне отлично думалось.
С аварии и моей непродолжительной комы прошло больше трех лет, и все это время судьба всячески подсовывала мне намеки или точные указания одной единственной дороги. И эта дорога, как тоненькая красная нить, вела практически на другой конец света. Многие намеки ворвались в мою жизнь вместе с появлением Веры. Девушка любила смотреть азиатские сериалы и привила мне любовь к ним, сначала прожужжав все уши словами «дорама» и «оппа», а затем подсадив на просмотр сериалов. Она даже повадилась называть меня онни, тем самым на корейский манер обозначив нашу небольшую разницу в возрасте – я была старше на год.
Меня забавляли эти игры подруги. Сама себя я чувствовала слишком взрослой для всех этих увлечений, пока Вера не позвала меня на языковые курсы. Сама девушка шла туда исключительно из любопытства и увлечения дорамами. Мой пробный визит перерос в то, что уже два года мы с подругой два раза в неделю посещали после занятий большое здание в центре, где занимались и другие языковые группы.
Преподавал корейский занимательный дядечка, которого все мы уважительно величали сонбеним, что означало всего лишь «наставник». Вообще-то мужчину звали Сергей Цой, но от предков-корейцев ему досталась лишь фамилия. По национальности и этнически он был узбеком, отличался невысоким ростом, широким лицом и на так любимых Верой опп ни капельки не походил. Но мне нравился его понимающий хитрый взгляд, добрая улыбка и невероятное терпение. На второй год обучения в группе осталось десять человек из двадцати и благодаря стараниям учителя все худо-бедно могли разговаривать на корейском.
Мне с самого начала было одновременно и проще других, и сложнее. Тот язык, который знала я, не сильно, но отличался от современного звучания, и я быстро освоилась, уловив различия. Я старательно заучивала правила и особенности произношения, радовалась словам, которых в моих знаниях не было, и получала похвалу от учителя Цоя за старание.
Чуть хуже дела обстояли с хангылем. Обладая какими-никакими знаниями устного языка, фонетическое письмо я осваивала со скрипом. Но даже с огрехами и трудностями сразу же выбилась в нашей группе в ряд отличниц.