Тиран
Шрифт:
Какая-то неведомая сила потащила меня туда. «Твою ж мать, что я делаю?» – мелькнуло в голове, когда я перелазил через перила, в надежде, что не свалюсь с высоты второго этажа на землю.
Тихо на цыпочках зашел в комнату и в лунном свете различил женский силуэт – Алисия лежала на двуспальной кровати с балдахином. Как раз в этот момент она дернулась, и что-то прошептала. На всякий случай устремился за шторку, но тревога оказалась ложной – бездушная кукла продолжила почивать.
Я сел в кресло и просто уставился на полуобнаженное женское тело. Ведь я мог сделать
А эта считала меня не ровней. Красивая бездушная дрянь. Почувствовал, как член напрягся. Ох, больше всего на свете хотелось засадить ей, а затем заставить повторить то, что она сказала сегодня утром, во время нашей первой встречи. Скоро узнает, какого это, трахаться с отбросом их идеального общества…
Богатенькая стерва с фигурой Джиджи Хадид перевернулась на другой бок, открывая мне обзор на крепкую задницу в кружевных трусах. «Чёёёрт…» – прорычал, чувствуя, что член уже стоит колом.
Во времена жизни в тюряге, я на тысячу процентов научился владеть боковым зрением, и подмечать неочевидные вещи. Вот и сегодня заметил, как она сканировала меня взглядом своих неестественно синих глаз. Блуждала глазенками по моему накаченному телу. Так уж и быть, в скором времени доставлю наслаждение этой тупой тёлке. Угощу её крышесностными эмоциями, а заодно и получу новенькую тачку брата. Будет на чём сбежать в свою новую жизнь…
Я поднялся, и под покровом ночи покинул свое тайное убежище.
Глава 11
POV. Алисия
Сквозь пелену сна, ощутила чьи-то маленькие ручки на своей шее.
– Сестренка, просыпайся! Врачи сказали, что я не умру!
Резко открыла глаза и подскочила на кровати. Наши взгляды встретились, и я постаралась унять ноющую боль в сердце, глядя в его огромные синие глаза. Тогда мой брат накинулся на меня, крепче сжимая в объятиях.
– Ну, ты и соня! Мы с мамой уже с семи утра на ногах! Мне опять кололи иголки в руки! Представляешь! – он задрал рукав рубашки, показывая пластырь, которым была заклеена вена на левой руке.
– Мой хороший, больше не будут колоть… Теперь все будет хорошо!
– Да, я слышал, как они говорили маме, что я не умру… – малыш уставился на меня во все глаза, обдавая наивной улыбкой, отчего все мои внутренности сжались в тугой узел.
Я мечтала только о том, чтобы забрать себе его недуг. Самой начать задыхаться от этой чертовой астмы… За свои пять лет Кларк уже с десяток раз лежал в больнице. Нам всем было невыносимо больно видеть, как малыш страдает.
– Али, ну, пошли завтракать! Мама отправила меня за тобой! Ну, пошли! – братишка потянул меня за руку, и мне ничего не оставалось, как встать, накинуть халат, и проследовать за ним в столовую.
Там уже вся семья была в сборе. Мама коротко кивнула, поймав мой взгляд. На нашем невербальном языке это означало, что опасность миновала,
Взяла круассан, и, машинально откусив кусочек свежей выпечки, остановила свой взгляд на мамином лице. Нам всегда говорили, что мы очень похожи. Обе натуральные блондинки с правильными чертами лица и худощавым телосложением.
В этом году моим родителям исполнится по сорок лет. Мама с отцом были неразлучны ещё со школьной скамьи, а поженились сразу после того, как получили дипломы Колумбийского университета. Мне же через несколько месяцев стукнет восемнадцать, и я и представить не могла, что можно со школы испытывать к кому-то столь сильные чувства, проверенные восемнадцатью годами брака и двумя детьми.
Задержала взгляд на мамином лице, и удивленно отметила у неё мимические морщинки вокруг глаз и тонкие, едва заметные заломы на лбу. За этот год она сильно сдала. Сначала мы все держались, и верили в лучшее, но год назад несколько врачей на консилиуме в Нью-Йорке подтвердили, что болезнь Кларка будет только прогрессировать. Неизвестно, какие еще аллергены будут выявлены в ближайшее время, и как отреагирует на них его иммунная система. Наконец, мама натянула на лицо улыбку и чересчур жизнерадостно спросила.
– Ну, как первый день в выпускном классе школы, дорогая?
– Превосходно! – ответила, стараясь унять саркастичные нотки в голосе.
Представила, как расскажу родителям, с чего начался вчерашний день, и чем он закончился. Как какой-то чокнутый псих теперь будет учиться со мной в одном классе, и жить, мать твою, через один забор…
– Славно дорогая! Тебе надо как следует сосредоточиться на учебе, впереди поступление в колледж! – папа вставил свои пять копеек, и я нахмурилась, вспомнив, что так и не сделала домашку…
***
Пару недель спустя я корпела над учебниками, с каждой минутой закипая все больше. Это был выпускной класс, и в конце года нас ждали экзамены, а затем и вовсе поступление в университет. Наша компания собиралась поступать в Колумбийский и, в случае удачного результата, перебраться жить в Нью-Йорк.
Но для того, чтобы этим мечтам суждено было сбыться, сперва необходимо было как-то закончить учебный год. Хотя, признаюсь честно, я не была уверена, что мечтаю именно об этом. Да, Колумбийский считался одним из престижнейших университетов страны, входил в знаменитую Лигу Плюща, и все только и делали, что грезили там учиться.
Но в глубине души я видела себя на отделении вокала. В консерватории. В этом году я также оканчивала музыкальную школу, и моя преподавательница настаивала, чтобы я не зарывала в землю свой талант. Вот только родителям не было дела до моих истинных желаний. «В Колумбийском качественное образование и учиться там – престижно!» – безапелляционно заявлял отец, отмахиваясь от меня, словно от надоедливой мухи.
Я была стопроцентным гуманитарием, и ничегошеньки не соображала, когда речь касалась точных наук. Вот и сегодня, вместо того, чтобы поехать с родственниками на пикник, корпела над учебниками.