Тирмен

Олди Генри Лайон

Щелкнув выключателем, тирщик зажег лампочку под потолком. Качаясь на тонком проводе, лампочка неприятно напоминала змею с горящей головой. Старик сунул руку за сейф, в узкую щель между дверным косяком и мятым боком из железа, пошарил там и что-то повернул.

Раздался сухой треск.

Дальняя стенка – хотя какая она дальняя, в этой душегубке?! – была сплошь оклеена вырезками из старых газет. Пожелтевшие от времени, сухие, с выцветшим шрифтом, одни держались на универсальном ПВА, другие – на кнопках, третьи по краям прихватывали огрызки синей изоленты. Похожую картину Данька видел у соседей с

четвертого этажа. После смерти бабы Нюры, хозяйки квартиры, наследники затеяли ремонт, а он забежал к родичам покойницы взять хрустальную конфетницу: старуха завещала ее маме, чтоб помнила Анну Никитичну. В комнате, где доживала свой век баба Нюра, ободрали обои, под которыми обнаружился слой ветхих газет: «Правда», «Известия», «Труд»…

Сделав шаг к стенке, тирщик уперся плечом в статью с бодрым заголовком «Присмотрись к своим товарищам, нет ли среди них врагов!», вырезанную из «Ленiнськой змiни» за 1936 год. Данька видел маленькие буквицы так отчетливо, словно смотрел на них в оптический прицел, выбирая: какую сбить метким выстрелом?

Шея тирщика побагровела.

От толчка стена без звука поехала назад, открываясь.

Превращение стены в дверь застало Даньку врасплох.

– Осторожно, тут ступеньки, – бросил Петр Леонидович и стал спускаться вниз.

Он по-прежнему нимало не заботился, хочет кто-нибудь, кроме него, топать по ступенькам в таинственное подземелье или нет. Будто вел парня в «строгом» ошейнике. И в любую секунду готов был взять Даниила Архангельского на короткий поводок.

С обратной стороны ложной стенки имелась крепко привинченная ручка в виде скобы. Перед тем как начать спуск, Данька потянул за эту скобу, закрывая дверь за собой. Зачем? – кто его знает. Сейчас он хорошо понимал идиотов из киноужастиков, когда те гурьбой лезут в подвал заброшенного дома с привидениями или открывают шкатулку, найденную в комнате маньяка-самоубийцы. Казалось бы, чего проще: плюнуть и удрать, выкинуть шкатулку в окно, не приближаться к подвалу на расстояние пушечного выстрела… Нет же, суешь голову в петлю, лезешь, спускаешься, задыхаясь от страха, понимая, что за все надо платить: глупый пушистый кролик, загипнотизированный удавом.

«Видите ли вы меня, бандерлоги?» – спросил Каа. «Мы видим тебя, о, Каа!» – «Хорошо ли вы видите меня, бандерлоги?» Куда уж лучше…

Бетонные ступени лестницы, ведущей в неизвестность.

За все надо платить.

Три пролета. Этажа полтора-два, не меньше.

За все надо…

Стены колодца выкрашены синей эмалью. Под низким потолком горят лампы дневного света, забранные решетчатыми колпаками. Свету трудно просачиваться сквозь это сито. Дневной, он превращается в больничный. Хочется чихнуть от воображаемого запаха хлорки. Нет, это не хлорка, это гарь. Легкий, едва заметный привкус гари. Интересно, откуда? Здесь был пожар? Решетка на лампах с мелкими-мелкими ячейками. В таких ящиках-клетках лаборанты содержат крыс, откармливая для экспериментов.

В таких бункерах тирщики, на манер Синей Бороды, хранят трупы упрямых мальчишек.

Ничуть не смешно.

За все…

– Проходи.

Они стояли в просторной, ярко освещенной комнате. Трупов юных упрямцев нигде не наблюдалось. Вместо них вдоль стен расположились сейфы: новенькие, матово-блестящие,

ничуть не похожие на патриарха из верхней подсобки. На ближайшем, отделанном под красное дерево, красовалась фирменная табличка: развернутое знамя с надписью «Winchester». Ниже таблички располагался аккуратный штурвал, а под штурвалом скакал лихой ковбой, горяча коня плетью.

Два сейфа напротив выглядели скромнее: узкие, высокие, похожие на гробы. Без знамени, без ковбоя. С загадочными названиями «Oldi № 2/64» и «Торас-Беркут».

– Стальной лист 3 миллиметра, – сказал Петр Леонидович, проследив за взглядом Даньки. – Замок «Цербер», сувальдного типа. Усиленная конструкция дверцы, корпус цельносварной. Вместимость – шесть стволов. Ладно, это после…

Открыв пузатый шкафчик, тирщик достал оттуда пистолет.

Все, понял Данька.

Приплыли.

– Иди за мной.

Из комнаты с оружием они выбрались в тесный коридорчик. «Иди за мной» оказалось фигурой речи: Петр Леонидович пропустил мальчишку вперед, дыша ему в затылок табаком. Шаг, другой. Ожидание выстрела. Болезненный интерес: будет ли что-нибудь там …

Данька сам не заметил, как коридор закончился.

Перед ним открылось огромное после лестницы, оружейной и коридора пространство. Задохнуться можно, до чего большое. Железобетон низкого потолка. Звуконепроницаемый массив стен. Огневой рубеж разделен перегородками на отдельные кабинки. С краю – подзорная труба на треноге. Под потолком – стальные тросы-бегунки, уходящие вдаль, к мишеням. Никаких «шалуний» и «жираф»: ростовые, грудные…

За мишенями просматривался рельсовый путь, наподобие заводских узкоколеек. Зачем он нужен, Данька не знал. Зато он знал другое: в мишенях подземного тира ему больше не увидеть черты людей – знакомых или незнакомых, чужих или родных. Да и наверху – тоже. Просто мишени: для развлечения гуляк, для тренировок стрелков.

Знание явилось ниоткуда, властно заняв свое место, всаженное в мозг меткой, беспощадной пулей.

Отстрел «жираф» закончился. Волшебный, как детство, ушел навсегда.

Сафари, блин.

– За все надо платить, – сказал Петр Леонидович, садясь за столик в углу и начиная разборку пистолета. Рядом с локтем старика лежала потрепанная книга: Корх А.Я., Комова Е.В. «Комплексный контроль в пулевой стрельбе». 1987 год издания. В этот год Данька пошел в школу. – Возьми швабру, тряпку, ведро и хорошенько вымой пол. Отсюда до огневого рубежа. Кран с водой видишь? Вода ледяная, смотри не простудись. Это для начала. А потом обсудим время работы и зарплату.

– Чью зарплату? – тупо спросил Данька.

– Твою. Здоровый парень, стыдно у матери на шее сидеть. – Дядя Петя усмехнулся в усы и добавил: – Не бойся, тирмен. Не обижу.

III

Передышка оказалась недолгой.

«Рас-с-с-слабился, дурачок?» – свистнул, издеваясь, ветер, налетев с новой силой. Данька проморгался, отплевался и не стал отвечать ветру: «Сам дурак!» У каждого своя работа: одним – дуть, другим – стрелять. Впрочем, сперва надо выяснить, куда стрелять. Обычно мишени располагались в едином секторе, но сегодняшний «целевой выезд» – особенный. Нужно быть внимательным.