Тиселе
Шрифт:
— Да я не поэтому… — пробормотал маг.
Тиселе его уже не слушала, больше занятая собственным ужином. А Залемран впервые столкнулся с такой все учитывающей предусмотрительностью. К тому же черный хлеб и впрямь был ему в новинку.
Тиселе решительно вгрызлась в слишком большой для нее бутерброд. Как звали того этнографа? Куарт. Уж он вовсю воротил нос от «мужицкой еды», отказывался заметить, насколько она питательна. Тогда Тиселе взяло зло: Заклятых скоро признают официально; все они, даже бывшие городские девушки смогут открыто вернуться по домам. Они смогут, а она —
А Куарт — он дурак. Она этого придурка под конец на себе тащила… волоком чуток, но как прикажете нести здоровенного парня, которому ты чуть только до плеча доросла? Хорошо хоть, заклятость давала дополнительную силу, а то бы и надорвалась. Подумаешь, ведьмины заклинания из него жизнь выпивали! Не выпили же. Зато спасла. Небось хотел, чтоб спасение даром было, раз — и уже в Варусе. А так не бывает, дорогой, не бывает…
Крошки девушка тщательно собрала в тряпицу, внимательно осмотрела то место, где они сидели, не заметила ничего забытого и предложила идти дальше по коридору.
— По штольне, — дотошно поправил маг. — В шахтах штольни.
— Мне все равно.
— А куда мы идем? — спохватился Залемран, когда они прошли, наверное, с тысячу шагов и сделали пять поворотов.
— Как куда? На выход.
— Тиселе, — осторожно начал маг. — Я бы не хотел тебя обидеть, но как ты собираешься искать выход?
Девушка пожала плечами.
— Здесь неприятно.
— Тиселе, я понимаю, но…
— А если неприятно, то я обязательно выберусь.
Увидев встревоженное лицо своего спутника, она пояснила:
— Ищу, где не так противно. Мы туда и идем. Тише!
Каменные стены давили на девушку, делая менее разговорчивой. Да и боялась она говорить в этом страшном месте. Шахта! Выдумают городские, ничего не скажешь!
Пояснить свои полуинстинктивные ощущения Тиселе не могла, хотя на самом деле она старалась выбирать ходы (штольни!), в которых чудился свежий воздух и которые вели в сторону замка.
В крайнем случае — выберется через очередной колодец возле Замка, там и за веревкой бегать недалеко.
Залемран, не добившись толку от спутницы, шел, как его и просили, молча. Он ждал, когда девушка признает свою неспособность найти выход и можно будет взять дело под свой контроль. Не может быть, чтобы Тиселе знала, куда идет — она же наугад поворачивает.
Один раз бывшая ведьма прижалась к стене, с силой втягивая воздух ноздрями. Потом дернула мага за рукав и утащила в первый же попавшийся ход. Залемрану эта штольня не понравилась едва ли не больше, чем самой девушке: через пару шагов воздух стал спертым и неприятным. Но они недолго там шли: вскоре Тиселе приглянулся очередной поворот.
Штольни пересекались, заворачивали, вливались три
Залемран начал падать духом. Во имя всех богов, если он отсюда выберется, то больше «в поле» ни за что не поедет. И уж во всяком случае, в шахты его не заманят даже постом председателя Коллегии!
А пол, как назло, поднимался. Залемран и так с трудом переставлял ноги, а тут еще это издевательство!
— Ночь на исходе, — шепнула Тиселе.
— Почему ты так думаешь?
— Я знаю. Смотри! Погаси огонек и смотри.
Залемран послушался совета. Как только его глаза привыкли к отсутствию освещения в шахте, он заметил, что впереди воздух не черный, а сероватый.
— Кажется, выход, — спокойно заметила Тиселе.
Чувство направления не подвело бывшую Заклятую. Оно вывело ее к заброшенному запасному выходу, который располагался в неглубокой яме.
Залемран смутился. Он сообразил, что не ахти как отличился в этой истории. Стоило больше доверять чутью бывшей ведьмы. Да и вообще, неприятно, когда тебя спасает девушка. Надо извиниться. И еще за то, что он никак ее не поддержал, когда Тиселе с таким трудом далось путешествие под землей.
Тиселе было наплевать на угрызения совести спутника. Ее лицо словно утратило краски, ноги подгибались. Будь она Заклятая, упала бы на землю, впитывая ее животворную силу. Воздух! Свет! Пусть небо только чуть посерело, но лучше тьма ночи, чем темнота подземелья. Нет, нельзя. Заль еще поднимать кинется, утешать будет, обожжется, дурак. Лучше держаться. А еще лучше — вздохнуть, выдохнуть, повернуться к нему и что-нибудь сказать, а то молчание затянулось.
Повисшую паузу перебил отчаянный возглас «Ти-и-ис!» и буквально на головы бывшей ведьме и магу свалилось… существо.
— Кикса!
— Тис, ты нашлась!
Бывшая ведьма тяжко вздохнула.
— Почему ты не в Замке? — строго вмешался Залемран. Тиселе кинула на него благодарный взгляд. Огненная колдунья была очень милой девочкой, не считая сверхъестественной тяги к человеческому теплу и вниманию, коих подростку почему-то вечно не хватало. А еще — манеры обижаться, чуть что не по ней. Славный ребенок, слов нет. Еще бы Тиселе умела с такими общаться… девочка за ту ночь на дороге почти неделю дулась, мол, Тиселе с ней нечестно поступила. В основном бывшая ведьма старалась во всем уступать обидчивому подростку. И почему маги так поздно взрослеют? Нет уж, пусть Залемран с ней общается.
Кикса под строгим взглядом сникла. Вчера утром маг очень решительно вытрясал из девочки сведения и успел внушить больше уважения, чем за полгода обучения в Коллегии.
— Вас ищу, — хмуро отрапортовала огненная колдунья. — Они вернулись после полуночи, изодранные, злые, и говорят, мол, Тис потеряли, а от вас им влетело. Так влетело, что они до нас по воздуху и летели. А вас нет и нет. Нет и нет. Нет и…
— И не будет, если не перестанешь бубнить! — пришла в себя Тиселе.
Кикса немедленно надулась и продолжила, обращаясь уже к Залемрану.