Тиски
Шрифт:
Наступает утро.
Мы расстаемся у ворот – за Игорем заедут Жига и Вадик Скелет, а я подберу Крота. Когда Игорь уходит в гараж, по ступенькам шелестит босыми ногами Тая. Она в ночной рубашке и наброшенном сверху теплом платке.
Тая прижимается ко мне и целует с размаху, так сильно, что мы стукаемся зубами и смеемся.
– Иди домой, замерзнешь, – шепчу я девушке в ухо, обнимая ее за талию и чувствуя ладонями сквозь ткань тепло ее мягкой и гладкой кожи.
– Пойдем наверх, – она смотрит мне
Я прошу ее закрыть глаза и целую в веки. Ей это нравится. Мне тоже.
Отъехав от дома Вернеров, я останавливаю машину на обочине. Вылезаю, спускаюсь вниз, в редкий лесок, загаженный проезжающими мимо водителями, мочусь, возвращаюсь обратно, достаю телефон и сообщаю майору Дудайтису о сегодняшней встрече у Ходжи. Да, крупная партия. Да, будет Вернер.
Остановившись у заправки, покупаю сразу две пачки сигарет, раздумывая – не взять ли третью. Я сегодня буду много курить.
Крота приходится будить. Пока он чистит зубы и одевается, я сижу на кухне и пью кофе, а Симка пытается развлечь меня беседой.
Пиздец, как все неправильно, думаю я. Пиздец, как все неправильно.
Меня тошнит. Симка что-то говорит, но я ее не слушаю. Мое внимание сосредоточено на окне за ее спиной. Это так просто – встать, сделать два шага, влезть на подоконник и прыгнуть вниз. Это девятый этаж, почти стопроцентная гарантия результата. И все сразу закончится.
Но я знаю, что этого не сделаю. Это просто игра, которой я пытаюсь отвлечь себя от того простого факта, что сегодня мне предстоит предать близкого человека.
Какого черта, успокаиваю я себя, – он торгует наркотиками. Довод не работает, я чувствую себя говном.
Единственный выход – обыдлеть. Нарастить броню на душу.
Если жизнь постоянно, ежесекундно тебя трахает, а у тебя уже не осталось ни сил, ни веры, нужно закрыть глаза, расслабиться и получать удовольствие.
Год назад я был Дэном из «Орбиты». Меня любили все. Теперь меня ненавидят. Для кого-то я – богат, для кого-то – отравил сына. И виноват в этом Вернер. Я всего лишь бросаю ему ответку.
КРОТ
Я не пойму, он что, колоться начал? Бля, только не Денис, только не он.
Заметно по его настроению. Сидит, словно не в своей тарелке. Взгляд ни на чем остановить не может. И сигареты, сигареты… Одна за другой.
Мы выезжаем на Краснодарку, чтобы через двадцать минут свернуть к таджикскому поселку.
Вернер всегда собирает нас в последнюю минуту. Этот прием нужно будет у него перенять.
Сегодня нас шестеро. Кроме меня, Дэна и Вернера еще Жига, Вадик Скелет и Леванчик, худой грузин, который сейчас устроился в заднем отделении салона и крутит в руках изящный ножик-раскладушку.
Я не рассказал Денису про Фокстрота, а жаль. Если он сегодня увидит его и вспылит, нам несдобровать. Это может привести к конфликту, который сейчас совсем не нужен.
Несколько дней назад я выработал план, как разберусь с Фоксом.
Но потом я отказался от этого плана. Хватит успокаивать себя детскими сказками про вылазки с биноклем и спальным мешком. Мне невыгодно это делать. Такой поступок поставит крест на будущем. Мне придется забыть о мести, пока я не стану достаточно сильным, чтобы занять место Вернера.
Мы приезжаем, и все уходят в чайхану, а меня оставляют на выходе как низшего в группе по иерархии. Я не обижаюсь.
Курю, хотя на самом деле не хочется. Я просто стою, пялюсь по сторонам и выпускаю дым, почти не затянувшись.
Фокстрот с двумя ведрами помоев выходит из задней двери чайханы и несет их к деревянному сортиру. На нем выцветший джинсовый комбинезон, резиновые сапоги и черная бейсболка. Если мир перевернется, так будут выглядеть сезонные русские рабочие на стройках столицы Таджикистана. Худой, глаза в пол, готовность на любую просьбу ответить угодливой улыбкой.
Фокстрот возвращается и, мелко кивая, выслушивает указания от вышедшей на порог забегаловки женщины. Она не таджичка, из местных, судя по вульгарно крашенным в солому волосам и обилию косметики – шлюха.
Фокстрот уходит в сарай, прихватив по дороге вилы.
Я докуриваю сигарету до фильтра и щелчком отшвыриваю в сторону.
Что мне мешает убить его здесь и сейчас?
Ничего. Так легко, весело и радостно вдруг становится, что даже дух захватывает, а внутри все сладко обмирает и проваливается. Как на американских горках, когда тележка с тобой, вцепившимся от страха и восторга в руль руками с побелевшими костяшками пальцев, замерев на мгновение на пике, вдруг обрушивается вниз. Хочется визжать от восторга.
Я захожу в сарай. Фокстрот возит граблями по полу.
Я вынимаю из-за пояса пистолет. «Магнум Дезерт Игл».
Меня передергивает от ощущения неадекватности происходящего.
Теперь я понимаю Пулю, который не смог ударить Гимора. Осознавать силу и не пользоваться ею. Я победил Фокстрота. Его победила жизнь. Я могу в него не стрелять. Пуля бы в него не стрельнул. Потому что милосердие – всегда начало жизни, а месть – всегда конец, какой бы благой она ни казалась.
Фокстрот поворачивается.
– Чего? – говорит он.
– Да так просто, – отвечаю я и поднимаю пистолет. Я хочу увидеть его страх. Насладиться им. Выпить через страх его душу.
– Братик, ты чего? Я тут не при делах, братик, в натуре, не при делах… – мычит Фокс, и я понимаю, как ему страшно, – это пробивается даже через его героиновый тремор.
– На колени, сука, падла, – цежу я, и Фокс послушно падает на колени, не сводя с меня щенячьего взгляда.
– Пулю помнишь? – говорю я, и голос мой начинает дрожать.