Тиски
Шрифт:
Из леса за их спинами раздается шум – и через несколько мгновений показывается третий – одутловатый мужчина лет сорока пяти. Он запыхался, дышит тяжело и прерывисто, поэтому первый выстрел уходит в молоко над плечом мужчины.
Мужчина поворачивается и кричит. Выпущенная толстяком вторая пуля попадает мужчине в горло, он падает на спину и поднимает колено, его пальцы дрожат в мелкой судороге агонии.
Толстяк подбегает ближе, снова поднимает пистолет – но он так запыхался, что оружие ходит ходуном в его руках, и ему приходится выровнять
Толстяк звонит по телефону, что-то говорит парню, но тот уходит. Он идет по обочине дороги в сгущающейся темноте. Его глаза пусты, а лицо обмякло, как у человека, который не спал несколько суток.
Он приходит домой ночью. Выйдя из автобуса, направляется к подъезду своего дома.
Несмотря на позднее время, под его окнами пацаны гоняют в футбол в свете уличного фонаря. Парень опускается на лавочку и смотрит на игру. Пацанов четверо – трое возятся с мячом, еще один, рыжий толстяк, на воротах. В игре ему удается поучаствовать редко – основная битва разворачивается на середине поля, – и он компенсирует это, посекундно выкрикивая инструкции своим товарищам. Им лет по десять-двенадцать.
Они играют, а парень сидит и смотрит.
ЭПИЛОГ
Как ни странно использовать определение «звездный час» в отношении майора Дудайтиса – по-другому и не назвать короткий период его жизни после смерти Вернера. В течение месяца город будоражило от его нечеловеческой активности – ежедневно ментовские наряды проводили рейды по изъятию наркотиков и аресту наркоторговцев – тушки мелких дилеров десятками впихивали в узкое пространство воронков, с треском разлетались двери торч-хат, а количество изъятой наркоты впору было измерять центнерами, как урожай пшеницы.
В декабре, в самый канун Нового года, поздно ночью, соседи услышали резкий щелчок, похожий на звук выстрела, из квартиры майора, но не придали этому значения. Или предпочли не вмешиваться – Дудайтиса трудно было назвать популярным человеком во дворе. Начальник ОВД списал трехдневное отсутствие Дудайтиса на запой, и находившиеся рядом в этот момент сотрудники уловили на лице шефа тень облегчения. В тот же вечер в квартиру Дудайтиса через форточку влез Саша Фрол, промышлявший мелким воровством и, в силу слабоумия, не делавший различия между квартирой друга-алкаша и майора милиции. Соседи взломали дверь Дудайтиса из-за непрекращающихся воплей Фрола.
На столе стояли две пустые бутылки, тем самым версия начальника ОВД о запое получила некоторое подтверждение.
Майор сидел в углу, у самой двери, прижав к груди скрюченные руки.
Он застрелился.
По кровавому следу, ведшему из комнаты, следствие определило, что майор умер не сразу, а спустя пару минут, которых хватило на то,
Крота взяли во время одной из облав с пятью граммами героина на кармане. После смерти Вернера Крот предпринял ряд попыток поставить движение под контроль, но все они закончились плачевно, и уже к концу первого месяца Крот превратился в обычного среднего дилера с амбициями крутыша.
Получив три года, Крот отсидел один. Действительно ли образцовое поведение было тому причиной, либо, как утверждали, Денис выкупил его, никто не знал, однако первым человеком, которому Крот нанес визит, вернувшись в город, не зайдя даже к родителям, был именно Денис.
На второй день свободной жизни Крот принялся восстанавливать империю Вернера. Однако эта попытка изначально вела к конечному пункту с табличкой «Ватерлоо». Банду Крота расстреляли во время одной из стрелок люди новой наркотической бригады, созданной Ходжой. По иронии судьбы, могила Крота на городском кладбище соседствует с последним пристанищем Вернера. Они находятся почти друг напротив друга, чуть-чуть наискосок. Людям с богатой фантазией и хорошим зрением может показаться даже, что они смотрят друг на друга с фотографий на памятниках – хмурый, словно прибитый тяжелой думой Вернер и мальчишески улыбающийся Крот.
Денис же сумел опровергнуть расхожие утверждения о том, что выйти из бизнеса невозможно. После смерти Вернера он как-то отовсюду исчез. Нет, он по-прежнему жил в городе, здоровался при встрече со знакомыми, пару раз его даже видели в «Гетто». Но был он там лишь затем, чтобы дать наставления Амиго, как следует вести бизнес во время его, Дениса, отсутствия, – в первый раз, и продавая дело еврею Гроссману – во второй. Следом был продан дом Вернера.
Вскоре Денис переехал в Питер, где, после некоторых мытарств, получил место ночного диджея на пятой по аудитории радиостанции города. Его программа идет с двух ночи до половины пятого утра, называется R.I.P. и передает классические хиты рок-музыки наряду с их ремиксами. Каждую передачу Денис открывает фразой: «Рок-н-ролл мертв, дорогие мои, но мы-то живы». Тая родила ему сына, которого после недолгих раздумий решено было назвать Сергеем.
Маша живет в Москве, но собирается уехать. Она замужем за итальянским фотографом. Маша не любит его, но она обнаружила, что жить без любви легче.
В общем, все как-то устроились.
За прошедший год в городе зафиксировано сто восемьдесят смертей от наркотической передозировки, что на двадцать процентов выше показателей две тысячи пятого года и почти вдвое превышает цифры две тысячи четвертого.
Уладив небольшие проблемы с негритянскими и центровыми, городом рулит Ходжа.
Рок-н-ролл мертв, дорогие мои, но мы-то, кажется, живы.