Титан

Варли Джон Герберт

Затем следовали ряды, состоящие из трех канатов, относящиеся исключительно к дневной территории. Эти канаты были вертикальными, они поднимались прямо вверх, пока не пронизывали крышу и не выходили в пространство. Команда «Титаника» приближалась к среднему ряду из трех канатов, расположенных в Гиперионе.

С каждым днем, по мере приближения, он становился все более величественным и устрашающим. Даже когда они были на месте стоянки Билла, он, казалось, нависал над ними. Наклон сейчас увеличивался еще сильнее, но кроме того, все это еще и выросло в размере.

На это невозможно было смотреть, сознавая, что только одна из этих колонн составляет пять километров в диаметре и сто двадцать километров в высоту. А она была не одна.

У основания канатов-колонн Офион делал большую петлю, направляясь на юг, затем продолжая свой путь в северном направлении, постепенно возвращаясь к своему восточному направлению. Эту особенность течения реки они увидели, находясь еще на значительном расстоянии от канатов. Что было неприятным во время путешествия по Гее, так это то, что ландшафт хорошо просматривался на большом расстоянии и это вводило в заблуждение относительно расстояния. Чем ближе они приближались, тем более определенные черты приобретала перспектива, пока, наконец, не приобретала свой естественный вид. Местность, по которой протекало их путешествие, выглядела такой же плоской, как и Земля. Лишь далеко впереди она начинала изгибаться.

– Ты не хочешь еще раз объяснить мне, зачем мы это делаем? – прокричала Габи сидящей впереди Сирокко. – Я не совсем это поняла.

Путешествие к спице было тяжелее, чем они того ожидали. До этого они плыли по реке, пролегающей через джунгли. Они путешествовали как по шоссе. Теперь же Сирокко осознала настоящее значение слова «непроходимый». Земля была покрыта почти сплошной стеной зарослей, а их единственным орудием были заостренные кольца шлема. Как бы усугубляя их трудности, по мере их приближения к канату земля все время поднималась.

– Не ворчи, – ответила Сирокко Габи. – Ты же знаешь, нам необходимо сделать это. Скоро должно стать легче.

К этому времени они кое-что узнали. Наиболее важным из этого было то, что канат в самом деле был сплетен из отдельных прядей. Этих прядей было около двухсот, каждая из которых была хороших двести метров в диаметре.

Пряди были плотно сплетены в большей части длины каната, но в полукилометре от земли они начинали расходиться и встречались с землей уже отдельными прядями. Основание каната превращалось вместо одной громадной башни в целый лес башен.

Наиболее интересным было то, что несколько прядей было сломано, были видны болтающиеся вверху две дальние пряди с закрученными расщепленными концами, как на рекламе шампуня. Прорвавшись на открытое пространство, Сирокко увидела, что сделанные из шершавого материала канаты прикрепляются концами к чему-то, находящемуся под почвой и натягиваются. Каждая прядь каната выходила из конуса, конуса были присыпаны песком. Между наружными прядями можно было рассмотреть лес других прядей, который постепенно уменьшаясь тянулся в темноту.

Земля между ними и канатом была покрыта песком с огромными, разбросанными по всей поверхности

валунами. Песок был красно-желтого цвета, камни были с острыми краями, частично они были изъедены эрозией. Создавалось впечатление, что их яростно повырывали из земли.

Билл запрокинул назад голову, следя взглядом за канатом и переведя затем взгляд на сверкающую полупрозрачную крышу.

– Боже мой, вот это вид! – выдохнул он.

– Подумай, как на это должны смотреть аборигены, – сказала Габи. – Протянутые из неба канаты, поддерживающие мир.

Сирокко прикрыла глаза.

– Не интересно, что они думают о живущей там наверху богине, – сказала она. – Подумай о хозяине марионеток, который дергает за все веревки.

Когда они начали карабкаться вверх по склону, земля оказалась твердой, но чем выше они поднимались, тем больше начинали скользить. Здесь ничего не росло, не за что было ухватиться. Склон был песчаный – сухой внизу и влажный выше. Он был покрыт коркой, под их ногами эта корка раскалывалась на непрочные движущиеся пластины, которые неслись позади них.

Сирокко шла впереди всех, полная решимости добраться до пряди самостоятельно, но не задолго до цели она скатилась вниз на то же расстояние, которое с таким трудом преодолела, она находилась всего в двухстах метрах от вершины. Билл и Габи попятились и наблюдали за ее попыткой зацепиться за сыпучий песок. Это было бесполезно. Она упала лицом вниз и покатилась назад. Сирокко приподнялась и свирепо посмотрела на канат, который, казалось, дразнил своей близостью.

– Почему я? – спросила она, ударив кулаком по земле. Она выплюнула изо рта песок.

Сирокко встала, но ее ноги опять заскользили. Габи протянула ей руку и Билл чуть не упал на них сверху, когда попытался помочь. Они потеряли еще метр.

– Ну все, хватит, – устало сказала Сирокко. – Но я все же хочу осмотреться вокруг. Кто-нибудь со мной пойдет?

Никто не проявил особого энтузиазма, но они безропотно последовали за Сирокко вниз по склону и вошли в лес, образованный прядями каната. Вокруг основания каждой пряди была насыпана своя куча песка. Они с трудом пробирались по извилистой тропе между этими кучами. У основания громадных холмов на плотном песке росла жесткая, ломкая трава.

По мере того, как они продвигались вперед, становилось темнее, темнее и намного тише, чем было на протяжении нескольких недель их путешествия по реке. Где-то вдалеке слышалось завывание, похожее на завывание ветра в заброшенном доме, а высоко над головой перезвон качающихся на ветру колокольчиков. Они слышали звуки своих собственных шагов, скрип песка под ногами, слышали дыхание друг друга.

Невозможно было избавиться от ощущения, что находишься в кафедральном соборе. Сирокко видела подобное место среди огромных секвой в Калифорнии. Там было больше зелени, не так тихо, но было такое же спокойствие и ощущение затерянности в огромном, равнодушном мире. Она знала, что если бы увидела паутину, то бежала бы не останавливаясь, пока не достигла бы дневного света.