Титан
Шрифт:
Он услышал, как президент прокашлялся.
— Мне хорошо известна ваша точка зрения, но независимо от того, правы вы или нет, ситуация такова, что мы не можем сейчас уйти оттуда…
— А вы соберите чемоданы и уйдите! — почти выкрикнул раздраженный Ник.
— Вы прекрасно знаете, что это все не так просто.
— Ничего сложного. Не слушайте вы этих генералов из Пентагона! Им нравится эта война. Уж я-то довольно навидался в своей жизни этого брата, чтобы знать, какую они всегда ведут игру! Не слушайте их.
— Ну что ж, вижу, что наш разговор никуда не ведет, мистер Флеминг. Но дело в том, что
— Это последнее прибежище негодяев, как сказал бы доктор Джонсон. Нет, господин президент, вы не можете взывать к моему патриотизму, потому что он говорит мне, что эта война причиняет больше вреда, чем пользы той стране и одновременно губит массы людей. Какое нам дело до того, что во Вьетнаме у власти будут коммунисты? Черт с ним! Кому он нужен?
Президент вздохнул:
— Ладно, мистер Флеминг. Продолжайте наслаждаться жарким солнцем.
— Вы не обиделись, мистер президент? — улыбнувшись, спросил Ник.
— Не могу сказать, что я в восторге от вас в эту минуту. Всего хорошего, мистер Флеминг.
Президент положил трубку и объяснил стоявшему рядом с ним брату, занимавшему пост министра юстиции:
— Старый упрямец!.. Я его даже с места не сдвинул!
Ник, закончив телефонный разговор, сказал Диане:
— Вот это да, уж не спятил ли я? Никогда еще я не получал такого удовлетворения от продажи очередной партии оружия, как сейчас — ничего не продав!
— То, что ты можешь послать подальше самого президента Соединенных Штатов, — сказала Диана, — я и называю властью, милый.
— Когда десять лет назад умирала мать, она взяла с меня слово попытаться остановить приближающуюся войну, остаться в стороне от ядерных вооружений. Это обещание было нелегко выполнить, но под конец, мне кажется, я понял, как это сделать. Я просто не буду им продавать свой товар. В 1945 году я хотел было уже вообще плюнуть на военный бизнес, но Чарльзу удалось отговорить меня. Что ж, по крайней мере, сейчас у него ничего из этого не выйдет. Эта война — глупая ошибка, и я не хочу в ней участвовать.
Она гордилась своим мужем.
— Ты абсолютно прав, Ник. Но Чарльз не сдастся. Он будет воевать с тобой.
— Пусть его воюет. Босс пока еще я.
Он откинулся на спинку шезлонга и закрыл глаза от слепящего карибского солнца. Он думал сейчас о своей матери и о данном ей обещании.
Он думал о том, что наконец-то знает, как уважить ее просьбу.
А в это же самое время, — через час после разговора Ника с Кеннеди — Чарльз Флеминг собрал с зале заседаний Флеминг-билдинга в Нью-Йорке своих младших братьев — Эдварда, Мориса и Хью. Еще с войны у него осталась легкая хромота, но, несмотря на это и на свои сорок четыре года, он был все еще строен, выглядел моложаво, а сшитый в Лондоне серый костюм вдобавок придавал его осанке властность. Он был разгневан.
— У меня только что состоялся разговор с президентом, — сообщил он, садясь во главе стола. — Он сказал, что звонил старику на «Сизпрей» и тот все еще держится своей старой линии.
— Никаких сделок с Пентагоном? — спросил Морис. Ему исполнилось уже тридцать девять, и он был отцом четверых детей.
— Никаких сделок с Пентагоном. Лично у меня терпение
— Она такая и есть, — сказал Эдвард. Он был вице-президентом «Флеминг индастриз» и заправлял издательским и газетным бизнесом. Он так и остался холостяком и, несмотря на то что присоединился к предпринимательскому истеблишменту, до сих пор не признавал деловых костюмов, а ходил всегда в мешковатых пальто из твида. Это было последним, что не умерло в нем от «битника».
— Нет, нравственная, черт возьми! — рявкнул Чарльз. — Если мы не остановим их во Вьетнаме, скоро вся Азия будет размахивать красным флагом! Америка должна быть сильной и могущественной, и наш отец, который вообще-то должен знать это лучше всех нас — ведь он был в России во время революции и даже попал в лапы к коммунякам, — теперь страдает размягчением мозгов и хочет позволить им запугивать нас! Америка всегда вела только справедливые войны, и эта война такая же справедливая, как и вторая мировая!
— Чарли, где ты понабрался всей этой дребедени? — сказал Эдвард. — Нам нечего делать во Вьетнаме. Старик полностью прав. Если откровенно, я даже удивлен тем, что он занимает такую позицию, но восхищаюсь его мужеством.
Чарльз сверкнул глазами на брата, но сдержался.
— Хорошо, давайте оставим вопросы морали, — предложил он. — Давайте поговорим о деньгах. О наших деньгах! Мы не только теряем миллионы на заказах, мы записываем себя в «черный список» Пентагона. Я разговаривал с высокопоставленными генералами, которые дали понять, что, если мы не подадим им руку помощи сейчас, когда они в нас нуждаются, они не подадут нам руки никогда. Компания Рамсчайлдов является одной из самых крупных военных фирм в мире и приносит четверть всех доходов «Флеминг индастриз». А если Пентагон поставит на нас крест, нам останется только штамповать охотничьи пугачи и игрушечные пистолеты. Вы мои братья. У нас у всех очень много поставлено на эту компанию. Неужели вы хотите, чтобы это случилось?
В воздухе повисла гнетущая тишина.
— Но что мы можем сделать? — спросил наконец Морис. — Это отцовская компания. Он босс.
— Может, и нет, — сказал Чарльз. — Ему семьдесят пять лет. Может, нам удастся объявить его неспособным к управлению таким производством.
— Об этом можешь забыть, — фыркнул Эдвард. — Он способнее любого из нас, и тебе это прекрасно известно. А если ты попытаешься провернуть с ним такую штуку, он съест тебя с потрохами.
Чарльз хрустнул костяшками пальцев.
— Ты прав, — признал он. — Но есть и другой путь. В «Флеминг индастриз» есть по меньшей мере пятнадцать миллионов долей в акциях класса «А» с правом голоса. Отцовский пай перетянет любой из наших. У него три с половиной миллиона акций. У него есть еще три миллиона в «Флеминг фаундейшн», но они не имеют здесь права голоса. Два с половиной миллиона или около того находятся на руках мелких вкладчиков. У нас же, его детей, у каждого по миллиону акций. Шесть детей — шесть миллионов. Если мы сложимся все вшестером, то наш коллективный голос станет самым весомым. Мы можем просто заставить его торговать с Пентагоном!