Титан
Шрифт:
Вот тогда-то с капитаном Флемингом и произошел первый из серии сердечных ударов, которые к концу его дней превратили его в инвалида. Старика, постоянно прикованного к постели и, очевидно, уже не способного оплодотворить жену, можно было не опасаться. В результате враждебность Барри испарилась, и скоро Эдит увидела, к своей радости, что враг превратился в друга. Годы тянулись от приступа к приступу: уродливый викторианский особняк становился все более похожим на больницу, и Эдит обнаружила, что с нетерпением теперь ждет каждого визита Барри. Сначала он являлся всегда с женой, но потом стал приходить один.
Больше того: она поняла, что и сама возбуждает Барри.
За восемь месяцев до кончины Винсента его сын сделал попытку уложить в постель свою мачеху. К ужасу Эдит, она едва не уступила.
И вот спустя три дня после похорон старика Флеминга Барри стоял в гостиной дома, который принадлежал теперь вдове.
— Я разведусь с Барбарой, — повторял он снова и снова.
Эдит, очаровательно выглядевшая в траурном платье, сидела на диване, набитом конским волосом, перед инкрустированным мраморным камином.
— Барри, не говори таких вещей! — воскликнула она. — Это невозможно, и ты это сам знаешь. Будет такое… — Она в отчаянии всплеснула руками. — Город никогда нам этого не простит.
— К черту город! — взорвался он, подсаживаясь к ней и взяв ее за руку. — Он и так весь наш. Что нам могут сделать? Милая, ты даже не понимаешь, каково мне было находиться рядом с тобой все эти годы, желать тебя и не сметь даже прикоснуться к тебе! И вот теперь…
Он вдруг обнял ее, прижал к себе и стал горячо целовать. Первые секунды она даже не оказывала сопротивления. Между ними существовало взаимное и сильное физическое влечение, к тому же Эдит не была с мужчиной к тому времени уже шесть лет. И снова она едва не поддалась соблазну. И снова ее остановила мысль об ужасных последствиях этой мимолетной слабости.
Она резко оттолкнула его.
— Нет! — задыхаясь, прошептала она. — Это немыслимо! Это совершенно немыслимо!
— Но я не понимаю тебя! Мы любим друг друга!
— При чем здесь наша любовь?! — воскликнула Эдит, поднимаясь с дивана. — Ты уверен, что люди поверят в нашу любовь? А знаешь, что они скажут? Что сын Винсента Флеминга был любовником его жены в течение всех тех лет, пока отец был инвалидом! А твои дети? Что они подумают обо мне? Что они будут думать о тебе, ты хоть немного себе представляешь? Нет, это немыслимо, и мы обязаны положить этому конец сами, пока не стало поздно.
— Это все деньги, не так ли? — тихо спросил Барри.
Она изумленно посмотрела на него:
— Деньги? О чем ты?
— Согласно завещанию ты унаследовала половину отцовского состояния, то есть два миллиона долларов. Ты думаешь, что я липну к тебе из-за этих денег, рассчитывая на то, что женитьба на тебе вернет эти миллионы в семью Флемингов?
— Бред!
— Я хочу, чтобы мы заключили соглашение. Пусть все деньги останутся на твое имя.
— Барри, замолчи же! — почти закричала она. — Я больше не хочу об этом слышать! Наверное, это моя вина. Похоже, я поощряла тебя, по крайней мере, не остановила
Он встал с дивана и подошел к ней. Они вдвоем стояли у камина.
— Сокрытие истины до добра не доведет, — сказал он. — Мы любим друг друга. Что бы ты ни решила, утром я встречаюсь со своим адвокатом и начинаю бракоразводный процесс.
— Барри, не надо. Это будет несправедливо по отношению к Барбаре.
— Не надо щеголять своим благородством. Все равно тебе не остановить меня.
Он пересек комнату и вышел в двустворчатые двери. Эдит простонала:
— Идиот!
Она была очень достойной женщиной, но в тот момент впервые не могла о себе этого сказать.
Через сорок минут после этого тяжелого разговора она сидела в одиночестве в похожей на грот столовой, обитой ореховым деревом и с окном, в нише которого стояла декоративная пальма. И как раз в тот момент, когда она сделала первый глоток своего крепкого бульона, в столовой появился ее лакей Чарльз.
— Миссис Флеминг, — сказал он. — Прошу прощения, но на крыльце стоит парень, который сказал, что не уйдет, не повидавшись с вами.
— Парень?
— Вы помните, в тот день, когда преставился капитан, какой спектакль устроила здесь эта дрянь Томпсон? Она еще притащила с собой сына. Вот это тот парень и есть. Я по-всякому кричал на него, грозился вызвать полицию, но он уселся на дорожке, ведущей от крыльца, и сказал, что не уйдет, пока вы не примете его. Позвольте позвать шерифа?
Эдит вспомнила Ника.
— Нет, Чарльз, впусти его в дом.
Лицо лакея удивленно вытянулось.
— В дом? Сомневаюсь, что этот паршивец за последний месяц хоть раз мылся!
— В дом, Чарльз.
— Что ж, мэм… как скажете.
Неодобрительно качая головой, Чарльз вышел из столовой. Спустя несколько минут появился Ник, держа в руке кепку. Он глянул на элегантную молодую женщину, сидевшую у дальнего конца длинного, до блеска отполированного стола. Мальчик чувствовал, что наступает один из самых значительных моментов в его жизни.
— Ты хотел меня видеть? — спросила Эдит.
— Да, мэм. Это правда, что капитан Флеминг был моим отцом?
Эдит опустила поднятую было руку с ложкой.
— Я не знаю, — ответила она. — Пожалуйста, садись.
С этими словами она показала рукой на стул слева от себя. Ник несмело прошел вперед и сел.
— У тебя голодный вид, — заметила она. — Хочешь поесть?
Он не ответил, но ей все было и так видно. Она позвонила в маленький серебряный колокольчик. Тут же явился Чарльз. Его глаза округлились, когда он увидел, что Ник сидит за столом.
— Принеси мистеру Томпсону чего-нибудь перекусить, — распорядилась Эдит. — Скажем, баранину, которая была вчера на ужин.
— Слушаюсь, мэм, — ответил Чарльз и опять покачал головой.
— Я сказала, что не знаю, — продолжила Эдит, — но, естественно, не буду отрицать, что мой муж имел репутацию женолюба. Вполне возможно, что он является твоим отцом. Она внимательно посмотрела на Ника. — Да… Твои глаза… Да, определенно, в глазах между тобой и Винсентом есть сходство.
Она сказала, что не знает, но на деле была почти уверена в том, что притязания мальчика справедливы.