Титаник 2020
Шрифт:
Он снова зашелся от ярости. Глаза застлало красным туманом.
Он — Джимми Армстронг! Никто не имеет права так с ним обходиться! Каждому из обидчиков придется просить у него прощения! Они еще задолжали ему экскурсию на «Титаник»! И глядя на корабль, он сообразил, что может сам устроить себе такую экскурсию, да притом прямо сейчас! Вон он стоит, этот «Титаник», наверняка совсем пустой! А он, Джимми, чего ждет? Чтобы на него опять наорали? К черту всех! Он устроит себе экскурсию на корабль, сейчас же!
Джимми взглянул на монету, приносящую удачу. Он не отказывался от намерения швырнуть ее в море, как просил дед, но прежде надо было заняться другим делом. Надо отыскать на корабле самое посещаемое место и выцарапать этой монетой на обшивке: «Здесь был Джимми Армстронг»,
Попасть в порт было не сложно, всего-то перелезть через парочку оград. В конце пирса стояла будка охранника, но Джимми пролез на пристань с другой стороны и благополучно миновал ее. Дорогу перекрывал шлагбаум, но он оказался поднятым, чтобы дать доступ грузовикам, подвозившим тюки к полдюжине трапов, спущенных с корабля. Центральные трапы были вдвое шире, чем проезжая часть шоссе. Тяжелые машины с грохотом въезжали по трапам и сгружали свою поклажу прямо в брюхо «Титаника». Были трапы и поуже, по ним взад и вперед сновали грузчики с ящиками. Тут царила суета, но в ней выдавались затишья. Укрывшись за грудой выброшенных пустых ящиков, Джимми проследил, что между концом одной погрузки и началом другой проходят одна-две минуты, за это время можно незамеченным проскользнуть по трапу, даже если на соседних трапах будут работать люди.
Но прежде чем ринуться на «Титаник», Джимми на мгновение — правда, надо признать, на кратчайшее мгновение — засомневался, правильно ли он поступает, не станет ли плохая ситуация, в которой он сегодня очутился, просто отчаянной. Но затем, подобно политикам и преступникам, рассудил, что действует по справедливости, ведь его оскорбляли и преследовали, а теперь он борется за свою честь и расплачивается с обидчиками! Он прав! А если его поймают, он притворится тупым. На нем все еще школьная форма. Он скажет, что отстал от той дневной экскурсии, что его случайно заперли в каюте. Или что поскользнулся, упал, ушибся и ничего не помнит. Да можно придумать миллион всяких глупостей. Он на таких выдумках собаку съел.
Итак, убедив сам себя, Джимми с колотящимся сердцем выскочил из укрытия и взлетел по трапу. Он мчался так быстро, а трап кончился так неожиданно, что Джимми чуть не упал, сорвавшись с его конца. Он пронесся до пирамиды картонных коробок, затормозил, обогнул эту башню, пригнулся и спрятался за ней. Ему пришлось хорошенько отдышаться, прежде чем он решился осторожно выглянуть. Вокруг высилось около дюжины таких же башен, ожидавших, когда картонки разберут и разнесут по местам. Среди башен трудилось множество рабочих в разноцветных робах, они подвозили, увозили и заменяли коробки, но Джимми пока был в безопасности. Однако, раз корабль загружают, наверное, и все остальные нижние палубы так же ярко освещены и на них кипит работа. Рабочие как раз снова появились на трапе, по которому он поднялся. «Надо найти местечко понадежнее! Рвать когти! И немедленно!»
Джимми обхватил ближайшую коробку, быстро прикинул, сколько она весит, взвалил на плечо и двинулся вперед. Через несколько минут он достиг участка, где погрузочных работ не велось. Он свернул в длинный прямой коридор. Навстречу шли двое, болтавшие на каком-то непонятном языке. Джимми чуть подвинул картонку вперед и слегка пригнул к себе, так что, когда эти двое проходили мимо, лица его они не могли увидеть. Они что-то сказали, но он, не зная, обращаются ли они к нему, на всякий случай крякнул и пошел дальше. Перед ним открылась лестница. Поглядев по сторонам, он бросил картонку и взбежал вверх по ступенькам. Наверху оказался лифт, который тут же тронулся, как только Джимми нажал кнопку. Наобум он нажал кнопку девятого этажа. Двери закрылись, и Джимми с облегчением вздохнул.
Но радоваться было рано.
Как только лифт стал подниматься, обнаружилось, что стенки у него стеклянные, так что Джимми оказался на виду у всех, за ним могли наблюдать с любой точки корабля. Лифт проехал через огромный торговый центр, растянувшийся по всей длине
Но вот лифт остановился. Двери раскрылись, и Джимми напрягся, однако никого видно не было. Он вышел. Прислушался. Ни голосов, ни шагов. Джимми рискнул пройти вперед и вгляделся в длинный прямой полутемный коридор. Потом осторожно вошел в него. На ходу он тихонько открывал двери кают, заглядывал в них и спешил дальше. Мало-помалу он успокоился. Здесь, наверху, действительно никого не было. Не от страха, а от обуявшей его радости Джимми бросился бежать по коридору, как зверь, выпущенный из зоопарка на свободу. Девятым этажом он не ограничился, добрался до самого верхнего, пятнадцатого. На каждом он изучал планы этажа, вывешенные на стенах в рамках, через строгие интервалы. Он запоминал, где что расположено и каких мест следует избегать.
На десяти этажах под ним находились каюты для пассажиров, но при этом на каждой палубе имелось еще что-то интересное — где библиотека, где кино, где ресторан. Под палубами с каютами шли палубы с магазинами, затем обеденный комплекс, занимавший три этажа. А ниже были помещения для команды, кухни, склады и медчасть. В самом же низу прятались огромные турбины, двигающие корабль. «Прав был учитель, — подумал Джимми, — этот «Титаник» ни дать ни взять громадный город». И толстяк-водила автобуса был прав. Тут имелась и площадка для вертолета и каток. Джимми в жизни не стоял на коньках, но, увидев, сколько их новехоньких лежит здесь в ящиках, подумал: «а почему бы не попробовать!» и выехал на нетронутый девственный лед. И сразу упал! Он падал, падал и падал и при этом хохотал, не закрывая рта. Он провел на катке полчаса, но ни разу не исхитрился простоять на льду больше нескольких секунд. Однако все равно кататься ему понравилось. Ноги болели, колени он разбил, но ему было отчаянно весело. Уйдя с катка, он вернулся на пятнадцатый этаж и стал прогуливаться по палубе, вдыхая прохладный ночной воздух. Здесь, на такой высоте, ему казалось, что все сегодняшние беды произошли не с ним, а с кем-то другим. Он воображал, что командует «Титаником». Он поведет его через моря и океаны, его ждут фантастические приключения!
Было уже почти четыре утра. Джимми хотелось есть и пить. Ресторанов на борту было полно, но до появления пассажиров они не откроются. Чтобы раздобыть еду, надо пробраться вниз, на кухню, но Джимми видел, что погрузка продолжается. Значит, спускаться опасно. Ему здесь так здорово, неужто он все себе испортит из-за того, что урчит в желудке?
И вдруг его осенило: ведь в каютах есть мини-бары! Джимми забрался в самую роскошную из парадных кают-апартаментов и начал поглощать плитки швейцарского шоколада, запивая его диетической кока-колой. Откинувшись на подушки широченной кровати, он набивал рот сластями.
Вот это жизнь!
Он уже воображал себя не капитаном, а владельцем этого корабля. Все здесь принадлежало ему. Он, Джимми Армстронг, сплавал в Америку на «Титанике», но не потонул, а разбогател, стал знаменитым и теперь возлежит здесь, не отплывая, нет — возвращаясь домой в родной город. «Это надо отметить! За успех!» Джимми снова открыл мини-бар. «Шампанское!»
Почему бы и нет?
Он откупорил бутылку. Золотистая жидкость выплеснулась на бархатный ковер. Джимми и не подумал вытереть лужицу. Пусть это сделает завтра кто-нибудь из прислуги. Шампанское оказалось несколько горьким, но чем больше Джимми его пил, тем оно становилось вкуснее, а на сердце у него все больше веселело. И хотя он страшно злился на Гарри Хиггинса, но много дал бы сейчас, чтобы тот оказался рядом. Вот бы они повеселились! А то мать с отцом сюда бы, или деда!