Тиунэла
Шрифт:
Потом я переехал бы из Еревана в Кисловодск и готовился стать жонглером. Несколько лет спустя умчался бы в Москву и стал инструктором в областной школе летчиков-планеристов на станции Планерная. Научился бы летать на У-2 и буксироваться на планерах за самолетом. Не отказался бы и от поездки в Орджоникидзе, чтобы полететь на планере с вершины Столовой горы и выполнить первый в Северной Осетии прыжок с парашютом.
Обязательно сделался бы военным летчиком-истребителем и накрутил тысячи петель, бочек и иммельманов. [1]
1
Бочка, петля, иммельман — фигуры высшего пилотажа.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Аквалет
1
Евгений Николаевич моложе меня лет на пять. Мы с ним одного роста, но в плечах он уже, худощав и оттого кажется хрупким. Лицо этого потомственного россиянина, скорее, грузинское. Черные-черные волнистые волосы, смуглая кожа, резко очерченные брови и голубые умные глаза. Родился он под Москвой, в деревне Филино, той, что находится в двух километрах от Сходни. Когда-то там была Московская областная планерная школа, и многие филинские ребята по традиции стремились в авиацию.
Но юный Глебов избрал себе другой путь. Он стал астрономом и к моменту нашего знакомства уже имел ученую степень доктора физико-математических наук.
Его эрудиция и память не имели границ — позже мне довелось в этом удостовериться. Временами он казался рассеянным, но вскоре я понял, что это признак глубокой сосредоточенности. В разговоре он не позволял себе отвлекаться, не прерывал собеседника и обнаруживал редкостный талант внимательного слушателя.
Тридцатиградусная московская жара действовала угнетающе. Евгений Николаевич по моей просьбе извлек из холодильника нарзан и кефир и теперь наблюдал, как я с величайшей осторожностью дозировал то и другое.
— Чудо! — воскликнул он, попробовав шипучей белой смеси. — Никогда не подозревал, какое богатство у меня в холодильнике… Ваше изобретение?
— Нет, — признался я. — Как-то много лет назад в пионерском лагере, в Дарачичаге, я познакомился с древним стариком, чабаном. Возле лагеря, в лесу, бил родник минеральной воды — Тути джур. Старик, армянин, и научил меня смешивать эту воду с кислым молоком — армянский коктейль. Говорил, что напиток этот жизнь человеку продлевает.
— Замечательно! Не знал я, какой вы мастер.
— Можно подумать, что вы хоть что-нибудь обо мне знаете.
— Ну-с… Мне известна ваша любовь к аквалангам…
— Гм!
— … и ваше намерение написать книгу очерков о подводных экскурсиях.
— Как вы могли узнать?
— От нашего общего знакомого, Андрея Ивановича…
— Шелеста?
— Так точно. Вы давно виделись с ним?
— Около года. Он первым в нашем подразделении перешел в группу космонавтов. С тех пор мы и не виделись.
— А я назначен штурманом в его экипаж, — как
— Слушаю вас.
— Аквалет готов. Шелест настоятельно рекомендует вас в качестве испытателя. Да что тут разговаривать! — Евгений Николаевич взял с письменного стола альбом с чертежами и фотографиями аквалета и подал мне.
Едва я взглянул на них, как мой извечный противник — шайтан, — всегда живущий в моей груди и закрывающий пути к спокойной жизни, засуетился и стал нашептывать:
«Это именно то, чего тебе не хватало до сих пор!»
«Но я же не водолаз», — мысленно возразил я.
«Глупец! — разозлился шайтан. — А твой акваланг?»
«Может быть, за испытание этой штуки разумнее взяться другому?» — мягко сопротивлялся я.
«И отказаться самому проникнуть поглубже в подводный мир?!» — усмехнулся шайтан.
«Разве я сказал, что отказываюсь?»
«Я бы стал вращаться от удивления, как этот вентилятор! Чего ты еще раздумываешь? Решили, что ли? Вперед!»
«Только вперед!»
«Давно бы так. А теперь давай рассмотрим, что это за штука. Я ведь большой любитель технических новинок! Закури. Портсигар у тебя в левом кармане, а это папиросы хозяина — имей совесть!»
Я отдернул руку, но Евгений Николаевич любезно пододвинул ко мне папиросы и пепельницу:
— Пожалуйста, не стесняйтесь. Так вы не возражаете?
— Расскажите лучше… — деловым тоном начал я.
— … как вам согласовать все с вашим командованием? Это я беру на себя.
… Через три дня мы вылетели с Евгением Николаевичем в Симферополь, там пересели на вертолет и приземлились в небольшом селении на берегу моря.
2
Вот он, мой красавец — крылатый подводный самолет!
Представьте себе небольшую пузатую авиетку без колес и воздушного винта. Корпус планера сделан из зеркалита — фторопластической массы, и потому поверхность его внешне напоминает зеркало, а изнутри — обычное стекло.
Стенки корпуса двойные, с отсеками. В отсеках — несколько плоских портативных аккумуляторов. В средней части корпуса, в круглом тоннеле, — мощный насос: передние элементы его Должны всасывать воду, а задние — выталкивать. При этом будет возникать сильная, как у гидромонитора, реактивная струя.
На конце утолщенного фюзеляжа — самолетный хвост с рулями направления и глубины (ведь не зря же в авиации рули высоты долгое время назывались рулями глубины!).
Крылья прозрачные, профиль утолщенный, симметричный. Внутри крыльев — резервуары, при погружении они заполняются водой. А вот и главный «фокус»: крыло перевернутого профиля расположено под таким углом к продольной оси аквалета, что общая слагаемая гидродинамических сил, возникающая при движении, направлена не вверх, как у самолета, а вниз! В общем, самолет наоборот: вместо подъемной возникает сила, увлекающая машину вниз.