Тизер 2
Шрифт:
Лутаем. Погранец даже ювелирку не берет, говорит, что если все прокатит, то вечером хоть ванную с этим барахлом принимай. Делим две хилки, идем дальше.
Со стороны нашего подхода стена города удаляется от леса всего на сотню метров – ужасное расположение. При хорошей конспирации недруг нападет совершенно неожиданно, окажется у стены без единой потери.
– Жди! – шепчет из-за спины Погранец. – Я дам команду нашим, а потом полезешь!
– Куда полезу?!
Впиваюсь пальцами в камни,
Хромая дисциплина службы снова играет нам на руку. На четыре смотровые вышки насчитываю лишь три лучника. Стоят в полный рост, проверяют территорию перед башней и наличие патрульных на соседних вышках.
Сквозь одну из бойниц наблюдаю за лучником у дальней башни, его не видит Погранец, но следит за тем, что стоит справа. План заключается в том, чтобы убить центрального, пока двое остальных будут проверять территорию у стены.
Болтаюсь у кромки. Правой рукой, будто вершитель судеб в Колизее, показываю Погранцу, то большой палец вверх, то вниз, в зависимости от того, куда смотрит дальний лучник. Разведчик одновременно отслеживает своего парня, выискивает коридор для броска.
ШИЦ! Метательный нож забивается в грудь по рукоятку, лучника бросает на землю, будто от выстрела дробью в упор.
Ладони врезаются в парапет, ботинки впиваются в опорные камни. Одним рывком взлетаю на смотровую площадку, повторяю незамысловатую позу лучника.
Тот, что стоит на дальней башне, бросает короткий взгляд, возвращается к наблюдению за территорией. Спустя секунду мозг осознает несоответствие, лучник снова поворачивается в мою сторону. Слишком поздно – снаряд преодолел уже три четверти. Погрузившись в стрелу, заглядываю в так ничего и не сообразившие глаза.
Поворачиваюсь к последнему. Караульный опускается на колени, держась за кровоточащее горло, Погранец показывает фигуру “Ок” из большого и указательного пальцев. Из леса выходят Партизаны Рудного...
Вместе с Погранцом отправляем на респ троих, что спят на посту у центральных ворот. Отодвигаю щеколду, впускаю союзников. Штурм Питера начинается!
Горстка запакованных и хорошо подготовленных бойцов перетекает в центр города, разбредается по улицам заранее оговоренными группами.
Жилища членов Питерского клана раскиданы по всему городу, но мы знаем как минимум три казармы, где ютятся основные силы врага. Туда и идут группы Рудного. Я присоединяюсь к пати Сахара.
Танк проламывает торсом дверь, заваливаемся внутрь...
– ТРЕВОГА!!! – крик, переходящий в писк, бьет по ушам.
По чистой случайности в казарме оказались бодрствующие. Четверо соклановцев играли в покер, потягивая коктейли. Троих убили почти мгновенно, а четвертый все же успел поднять в казарме панику. Спустя минуту город погрузился в воинственные кличи и звон металла.
Несмотря на поднятый шум, мы довольно
ХЭ-Э-Э! Нагрудник одного из наших пробивает стрела, Питерский, пользуясь шансом, сносит парню голову – первый погибший. Уворачиваясь от фонтана брызжущей крови, выслеживаю стрелка.
ХЫ-ЫК! Еще один соклановец машет мечом и разворачивается по инерции, забивая на сражение. Между закатившимися глазами вижу еще одну стрелу. Да, где же ты сук...!?
Ах вот! Укрылся за стеллажом со шмотками! Только наконечник стрелы торчит. Натягиваю тетиву. За миг до выстрела пересекаемся взглядами... Бля! Лучник выпускает снаряд первым. Чудом ухожу от хедшота, спрятавшись за нашего бездействующего танка. Моя очередь! Отпускаю! Стрела пролетает между полками стеллажа и рикошетит от стены, отламывая кусок штукатурки – увернулся козел.
Сахар сносит уже шестую или седьмую голову, использует способность усиления урона. След от меча оставляет в воздухе фиолетовый дымок, будто от трассирующих снарядов. Любой контакт с лезвием сопровождается выбросом ослепляющего и обжигающего фейерверка.
В казарме остаются пять питерских милишников и укрепившийся, будто в бункере, лучник. Мы потеряли троих. Помимо Сахара, мечами машут еще двое партизан, хилер занят починкой раздробленной ноги одного из них.
– АУЧ! – выкрикивает стоящий передо мной танк.
Из подмышечной области, как раз там, где проржавел доспех, торчит стрела. Вот же меткий ублюдок! Пора действовать, иначе полягут все... Выхожу из-за живого щита, двигаюсь к правой стене, перекрестным шагом.
Крики, лязганье металла и вспышки, усиливающие урон, отходят на второй план. Настраиваю фокус на голову вражеского снайпера, остальные объекты превращаются в размытую серую пелену. СТОП! Ноги врезаются в деревянный пол, будто дернул ручник, стрела пролетает в десяти сантиметрах, предугадывая мое движение на ход. СПУСК!
Голову слегка откидывает назад, на землю падает сначала стрела, затем лук. Лучник опирается о стеллаж, чтобы сохранить равновесие, из дырки во лбу показывается дым... Такое только в фильмах ужасов увидишь! Голову разорвало на кусочки, разбросав по казарме.
Двое наших уложили еще троих питерских. Сахар сражается против последней пары, и один из них – не так прост. Меч, светящийся желтым, составляет здоровую конкуренцию фиолетовому. Командир группы мечников проседает по выносливости, каждый удар питерца отбрасывает Сахара на два-три шага. Партизаны бросаются на помощь.