Тизер 3
Шрифт:
Пересечённая местность использовалась как площадка для тренировки. После последнего захода в голову пришла идея: усовершенствовать ловушки, а точнее, сделать их атакующими. Речь шла про стационарный арбалет или баллисту. В лесу я мог попрактиковаться и отточить навык конструирования, чтобы не тратить время в Тизере.
Прежде, чем отправиться за город, я перерыл кучу сайтов, форумов и технической литературы. Большинство источников содержало громоздкие чертежи и инструкции машин, на создание которых ушёл бы не один месяц. Решением стал гибрид лука и арбалета - вещь проще реализуемая и не такая мощная.
Поработав
С одной стороны стесал кору и верхний слой дерева, чтобы получить плоскую рабочую поверхность. На толстом конце сделал поперечную выемку для лука, который заранее смастерил в гараже из орешника и найденной в ящике верёвки. Лук утопил в выемку и прикрепил с помощью шпагата. Древко заподлицо спряталось в основании арбалета, а намотанные нити шпагата образовали ложе для стрелы.
Ножом выковырял продольную канавку, чтобы минимизировать отклонение снаряда при старте. Спусковой механизм, как таковой, не предусматривался. Крючком служила выемка в сосновом брусе на расстоянии семидесяти сантиметров от привязанного древка лука. Чтобы соорудить полноценный курок, нужны были столярные приборы и даже станок, поэтому пришлось рассчитывать на менее надёжный механизм.
Между натянутой тетивой и удерживающей канавкой всунул тоненький кусок щепы, к которому с одной стороны привязал верёвку. Спусковой механизм удерживал стрелу «на соплях», и это было частью плана. Часто стрела улетала раньше, чем я успел отойти от арбалета, и тогда приходилось заряжать заново, но зато такой механизм обеспечивал мне незамедлительный пуск при малейшем натяжении привязанной к щепе верёвки. По сути, я держал в руке дистанционный спусковой крючок с суперчувствительным откликом.
Настало время для тестирования, и результаты не разочаровали. Конечно, получалось не всегда, но почти каждая вторая стрела пробивала кору и углублялась на пару сантиметров в стоящее напротив дерево.
В Тизере работать было проще. Вместо того, чтобы ковырять ствол подходящего дерева ножиком, достаточно было хорошенько замахнуться или посильнее дернуть. Чувствовать силу и достигнутый прогресс - приятно. Я мог одной рукой отшвырнуть булыжник, который в реале даже не сдвинул бы с места, или, используя только руки, вскарабкаться на дерево. Стало даже интересно, а какой вес в соотношении с реальным я сейчас в состоянии поднять? Килограмм триста? Пятьсот?
Приобретённый опыт конструирования значительно ускорил процесс. Спустя два часа и десяток смертей я держал в руке конец верёвки, ведущей к тетиве арбалета.
Шелест Вира заставил в очередной раз напрячься. Копейщик вынырнул из-за куста, ударил по ногам и продолжил рубящим с разворота. Я уклонялся и отражал выпады, уводя врага в нужную точку.
Наконечник стрелы смотрел неписю в бок и находился на расстоянии не больше двух метров, когда я дернул верёвку. И снова произошла эта хрень - неестественный прогиб спины и втянутый в себя живот. Снаряд пролетел в сантиметре от тела, а Вир продолжил атаковать, как ни в чём небывало. Цифровой мозг реагировал на опасность и предпринимал корректирующие
Я сделал восемь удачных попыток. Удачными считал те, в которые стрелы стартовали без отклонений, летели в правильном направлении и с нужной скоростью.
Ни один зверь на планете не среагировал бы на такой неожиданный выстрел, и уж тем более не смог повторить подобное дважды. Виры уклонились от всех восьми попыток, исключением не стал ни ловкий самурай, ни обвешанный железом рыцарь.
Подбадривая себя мыслями о игроке, что всё-таки грохнул Вира, я снова принялся за дело. Во второй половине дня напротив ранее сделанного арбалета появился ещё один. Теперь я заряжал пару.
Ублюдки извивались как змеи, замирали в совершенно неестественных позах и даже падали будто парализованные. Нарушая все мыслимые и немыслимые законы логики, неписи каждый раз избегали ранений.
О том, что день подошёл к концу, я понял, когда заряжать арбалеты стало почти невозможно, мешала накатывающая темнота. Результат ещё одного дня в Тизере - ноль попаданий из двадцати трёх. Идеи закончились...
Проснулся я с мыслью, что пора завязывать. Соглашаться с неудачей и возвращаться на пару шагов назад. Все мы совершаем ошибки, и никогда не поздно начать всё с начала.
Может Витя подкинет работу. Не стоит забывать и про Рудного, именно он предлагал мне шикарные условия и процент от Питерской прибыли.
Да, соглашаться с поражением - не самое приятное занятие, но гордость в списке приоритетов стоит далеко не на первом месте. Да и, с другой стороны, произошедшее принесло и положительные моменты: сотни схваток с Вирами сделали меня ещё быстрее, смышлёнее и опаснее.
Мы с Полиной стояли у входа в больницу, её тонкие пальцы просочились сквозь оборону сжатого кулака и переплелись с моими. Гранит дружбы треснул. Я вопросительно посмотрел на профиль её лица, она сделала вид, что не заметила и лишь чуть-чуть приподняла уголки рта. Мои пальцы сжали теплую ладонь.
Димона выписывали из больницы. Очередь в списке доноров не двигалась, а чувствовал он себя вполне сносно. Врачи настаивали на стационаре и лежащем режиме, но Димон прикончил их всего одной фразой: «Лучше я сдохну в кабаке, заливаясь дешёвым пивом, чем проведу остаток жизни в палате, ожидая своей очереди».
Мы погнали в бар!
За сдвоенным столом собрались друзья и родители. Мы громко чокались, кричали и ели пиццу. Закидывая в себя третий кусок усыпанного начинкой теста и запивая светлым нефильтрованным, Димон не выглядел умирающим. Перед нами сидел человек, которого впереди ждала целая жизнь, и мы не собирались его терять.
После нескольких лет замкнутости и асоциального поведения компания из восьми человек казалась мне толпой шумных родственников на кавказской свадьбе. Я чувствовал себя не в своей тарелке, но помог расслабиться алкоголь.
Мы обсуждали предстоящую олимпиаду, образование и Евровидение. Кто-то делился жизненными историями, кто-то вспоминал про совершенные путешествия. Двоюродный брат Димы рассказал прочитанную в интернете статью, о том, как французский учёный приблизился к созданию лекарства от ВИЧ, используя странный метод лечения.