Тизер
Шрифт:
Убираю бинокль, смотрю на картину целиком. Первые капли падают на руку, поднимается ветер, по телу пробегает дрожь. Я в майке, брюках и туфлях. До полного образа осталось найти пузырь чернила.
Единичные капли превращаются в редкий дождик. Движение на улице по-прежнему отсутствует. Стоп! Кажется, что-то есть. Вижу шевеление в садике. Над подстриженными кустами, которые скрывают детишек от любопытных глаз, будто поплавок, вздымаясь вверх и вниз, плывет голова. Звенит калитка, на дорогу выходит Скок.
Берцы сотрясают землю. Армейские штаны сменились
Снова хлопает дверь магазина, белый капюшон показывается на крыльце. Витя крутит башкой, замечает амбала, дает деру. Скок срывается за ним, словно, одичавший медведь.
Секунд через десять из вида пропадает Витя, через пятнадцать - Скок. Не знаю, как пойдут дела дальше, но если Витя не выжмет максимум из своих кривулек, то не завидую я ему.
Лечу в магаз. Дождь уже во всю сыпет, когда за мной хлопает дверь. Владелец стоит за кассой, читает газету.
– Привет, янашелпортсигар!
– железная коробочка с хлопком оказывается на стойке.
– Вот!
– Это он, - улыбается, берет в руки.
– Давай награду, или что там полагается! Только быстрее!
– Одну минуту, - лезет в карман штанов, двумя пальцами извлекает пилюлю с красным ободком, протягивает.
– Спасибо.
Вырываю из руки таблетку, подбегаю к окну. Ливень уменьшил видимость. Пытаюсь что-нибудь рассмотреть - бесполезно.
– Ладно, бывай!
– бросаю через плечо мужику, иду к двери.
– Раз ты справился с заданием, может и еще в одном деле поможешь?
– Чего?!
– У меня есть еще работа.
Дрожащая рука лежит на ручке двери, глаза бегают по продавцу. Времени нет. В голове всплывает картина разрубленного на куски Вити, кровь стекает в канализацию вместе с дождевой водой. Должно быть, Скок уже возвращается обратно. Нужно валить...
– Так, что за работа, говоришь?
Глава 9. Завод
Пока бежал к дому, продрог и вымок до нитки. Огибаю пятиэтажку, заглядываю в окно со стороны двора. На подоконнике сидит плюшевый медведь, машет правой лапой - это знак, Витя ждет дома, внутри безопасно. Поднимаюсь.
Костяшки пальцев отбивают в косяк два коротких и два длинных. Дверь открывается. Витя держит скомканную наволочку у виска, часть, что прилегает ко лбу, окрасилась в бордовый. Левый глаз покусали пчелы, на верхней губе засохла коричневая корка.
Смотрю на колени, по телу пробегает судорога отвращения. Синтетические штаны запеклись в ране, там же вижу кусочки асфальта и песчинки. Представляю, как будет снимать, по рукам бегут мурашки. Олимпийка пострадала не так сильно, на кофте - кровь, грязь, потертости, дырок не вижу.
Мое лицо превращается в сочувствующую мину. С опаской ступаю в квартиру, будто провинившийся ребенок.
– Ты как, мужик?
– Я?... КХЕ-КХЕ-КХУ, -
Из носа бежит красный ручеек. Тормозит его наволочкой, смотрит на то, что отпечаталось:
– Вите надо выйти...
Взглядом провожаю потрепанного бойца в ванную, скидываю осточертевшие туфли.
Минут через десять сидим на кухне, разливаю по кружкам Джемесон. Чайный сервиз плохо подходит для Ирландского напитка, но лучше, чем пить из горла. Подношу чашку к носу и снова охреневаю. Я плох в вискаре, предпочитаю пивасик, но Джемесон от Ред Лейбл отличу. Разработчикам удалось точь-в-точь передать запах известного бренда. Стукаемся керамикой, переворачиваем кружки. Вкус тоже не подкачал. Сорокоградусная теплота разливается по телу, делаем еще два повтора, серость за окном больше не кажется чем-то навевающим грусть и печаль...
Витя рассказывает. Увидел амбала в окно, сразу понял, что это Скок. Вояку выдали целеустремленная походка и топор. Выскочил на улицу и вдарил по газам. Первое время бежал не в полную силу, боялся, что здоровяк выдохнется или вообще не побежит. Пару раз обернулся - Скок догоняет. Врубил все что мог, но вскоре понял, что не уйдет. Вояка догнал бы Усейн Болта, если бы тот увел его портсигар.
Побег остановил мощный толчок в плечо. Витя проскользил по асфальту пять метров, стер колени и ладошки. Не сбавляя ходу, подскочил на ноги, но не успел ломануться дальше, в дыню прилетел обух топора. Удар был предупредительным, рассек башку и пустил кровь, хотя мог и сразу убить. Накаченная рука схватила за шиворот, оторвала от земли, словно нагадившего котенка. Скок заглянул под капюшон и опешил. Серое вещество секунд десять варило мысль, спрашивает: где второй? Витя включает дурака, сыпет фразы-клише о том, что его с кем-то перепутали, а убегал, потому что испугался. Скок включает Тайсона, парочка джебов и кроссов развязывают язык. Витя выключает дурака...
Сидит на коленях, просит минуту, чтобы отдышаться и утереть кровь. Скок дает двадцать секунд. Витя проворачивает фокус с ножом, что есть сил всаживает лезвие в ботинок и снова ломится бежать. Хромой Скок преследовал его десять шагов, а потом с минуту орал в спину, что вывернет Витю на изнанку и откусит башку, когда найдет. Закончил рассказ Витя тем, что повидал в жизни шкафов, но этот ублюдок - всем шкафам шкаф.
Жму руку, подогретый вискарем, говорю, что теперь доверяю ему. Витя кривит лицом: не мальчик, чтобы радоваться похвале ноунейма. Злится на тизер, на дождь, на боль...
– Вот, ради чего весь цирк, - достаю пилюлю, показываю на свет, словно рассматриваю алмаз или древнюю монету.
– И что это? Кайфы?
– Витя показывает золотой зуб.
– Эта хрень увеличивает силу, или что-то типо того, - закидываю в рот, глотаю.
Чувствую, как капсула опускается в желудок. Микровзрыв распространяет по телу бодрящую волну. От живота в ноги, руки и шею ползет судорога, сокращает каждую мышцу и отпускает, как будто шандарахнули дефибриллятором. Вскоре боль сменяется приятной слабостью.