Тизер
Шрифт:
Впадины вокруг глаз похожи на жерло вулкана, а красные глаза - бурлящую лаву. Внутри происходят необратимые химические процессы с выделением неконтролируемой энергии - завораживающее зрелище. Маленький мальчик с открытым ртом пялится в неизвестность, а плата за любопытство не заставляет себя долго ждать - снова сдавливает грудь, подкашиваются ноги.
Секунд через пятнадцать легкие остановились, любопытство смотреть в глаза зверю в разы сильнее, чем желание жить. Через две с половиной минуты началось бы омертвение клеток коры головного мозга, если бы не отвлекла разъедающая кожу боль. На руку капнула смола со стрелы, запекает кожу в сопровождении шипящих звуков.
–
– смахиваю о штанину.
Огонь тухнет, на кисти остается корка, вдыхаю. Чудовище стоит так близко, что я могу дотянуться рукой, не смотрю ему в глаза.
– АГР-Р-Р-Ш-ш!
Взвожу стрелу, зверь замахивается. Боковым зрением вижу, как на меня прет ручище размером со стрелу автокрана, заканчивается когтями, каждый из которых превосходит армейский нож. Спуск!
Стрела вонзается в грудь за секунду до того, как меня накрывает лапа. Зажмуриваю глаза. Черная махина всаживает в меня свои когти, рубит тело на части.
Стрела проходит насквозь, втыкается в стоящее позади дерево, но зверь ничего не почувствовал, снаряд пролетел, будто через дым. Ничего, кроме сковывающего страха, не ощутил и я, лапа просочилась сквозь тело, не причинив вреда.
Монстр еще раз рыкнул и в два прыжка скрылся в лесу. Подкашиваются ноги, опускаюсь на землю. Бьет озноб, как при температуре сорок, сжимаю пальцы цвета первого снега, даже небольшое движение становится непосильной задачей.
На меня охотится какой-то дух, или призрак, он не материальный. Его цель - высасать из меня жизнь, а приманкой служат глаза. Как только он вступает в зрительный контакт, взгляд без посторонней помощи не оторвать, отключается мозг и зрение, я даже не вижу, как туша приближается, только красные завораживающие круги. Его не берут стрелы и не страшен огонь.
– АГР-Р-Р-Ш-ш-ши-и-ц!
– снова кружит.
И чем тебя взять? Вспоминаю по пузырек с ядом. Отравленная стрела?
– Маловероятно. Дым?
– Нет. В рукопашную? В голову лезут лишь граничащие с отчаянием идеи. Ладно. По крайней мере, нужно избегать зрительного контакта. Склоняю голову к земле, телу потихоньку возвращается жизнь.
– АГР-Р-Р-Ш-ш!
Вздрагиваю от каждого рыка, с силой зажмуриваю глаза. Это продолжается минут десять, затем наступает тишина. Вместе со спокойствием возвращается сон, солнце уже давно уступило место луне, организму нужен покой. Подбрасываю в костер дрова, лезу в палатку. Кажется, что ель стала еще мягче, а рюкзак под головой - удобнее, зевок едва не разрывает рот, проваливаюсь в сон.
Уже не так страшно, всего то и требуется - спрятать глаза.
... ... ...
– Ба, ну где он?!
Перед седовласой старушкой стоит мальчишка, женщина разводит в стороны морщинистые рабочие руки:
– Дык, тока тут быу, Мирон! Пагляди у сенях, можа.
Пацан срывается с места, худые ноги перелетают через высоченные пороги деревенского дома. Мелкий для своего возраста пацан в коротких шортах и с офигенской стрижкой “горшок” - я. Мне восемь. Родители привезли городского сорванца на летние каникулы к бабушке, парнишка уже пережил целовашки с колючей бородой деда, и сейчас его интересует потерявшийся котенок. Черный засранец с белой кисточкой на хвосте все время прячется.
Я уже успел проверить комнату, печь, веранду и чердак, осталось последнее место - под кроватью. Залетаю под массивное ложе, стирая колени о ковер. Из темноты на меня смотрят два красных блика. Нашел!
Красные точки становятся все ярче, взгляд не отвести. Сдавливает грудь, становится тяжело дышать...
Глава 16. Бес
Открываю
Лежу, словно парализованный больной, руки и ноги не работают, даже голову не повернуть, похоже ублюдок питается уже давно. Пропадает само желание сопротивляться, хочется провалиться в сон, а проснуться где-нибудь подальше, от высасывающего волю монстра.
Перед тем, как закрыть глаза, замечаю, что мои желтые сгустки расползаются по его телу, и оно становится материальным, руки больше не развеваются на ветру, обретают конечную форму, твердеют, сука обзаводится телом за мой счет. Эта мысль подключает все оставшиеся резервы, какая-то часть меня ни в коем случает не хочет мириться с таким раскладом. Собираю последний бунтарный запас энергии, но из-за того, что потерял контроль над телом, меня хватает только на отчаянный крик:
– ХОРОШ СОСАТЬ, КОМАР, БЛ*ТЬ!
Красные фонари снова зажглись. Нефтепровод прекращает качать, морда искажается волчьим оскалом. Он торопится, дело почти сделано, снова закрывает глаза, язык еще глубже впивается в грудь.
– ОТВАЛИ, СУКА!
– страх исчез, терять больше нечего. Переполняет злость, не могу смириться с тем, что уродец ворует что-то мое, разорву его на тряпки, если заработают руки, нужно лишь найти немного сил, самую малость.
Наблюдая за моими попытками, чудовище нервничает. Оставля пятипалый след на земле, поднимает лапу, опускает мне на лицо. Голову вдавливает в грунт, но боли нет, есть только дикое желание напакостить засранцу. Смыкаю зубы на толстой коже с силой в шестьдесят атмосфер - это все, что смог выдать умирающий организм. Отдергивает укушенную конечность, открывает глаза, язык отсоединяется от груди, сгустки энергии вырываются из его тела, возвращаются ко мне.
– АГР-Р-Р-Ш-ш-ши-и-ц!
– ушлепок недоволен, рычит.
Красные огни глаз искажаются полосками - Бес щурится от боли, волчья морда с черными клыками и короткими рожками искажается гримасой ненависти, замахивается укушенной лапой. Когтистая клешня сближается с лицом, но вместо ожидаемого отправления на респ, разбивается, словно пыль. Вместе с желтыми светящимися сгустками бес теряет осязаемость, лапа возвращается на землю, но уже не оставляет следа, она снова похожа на темный дым.
Вместо устрашающего рыка зверь издает какой-то стон отчаяния, спиной выходит из палатки, прижимает лапы к груди, пытается удержать светящиеся сгустки энергии - безрезультатно. Желтая масса просачивается сквозь тело, стремится к хозяину.
Последний желтый шар возвращается в живот, после чего колышущийся на ветру черный дым скользит в лес.
Значит атаковать может, используя, не только зрительную приманку, спящие - тоже его клиенты. Внутреннее чутье подсказывает, что нужно переждать ночь, а судя по тому, как ярко горит костер, проспал я недолго, минут двадцать. Звездное небо провисит над головой еще часа четыре, потекли минуты ожидания.
В какой-то момент рычащая и мелькающая между деревьями тень перестала пугать. Мои мысли заняло одно единственное желание - приложить голову к рюкзаку и отключиться часов эдак на пятнадцать. Борьба со сном перевалила за второй час. Опускающимся векам не мог помочь ни двухметровый кострище, ни приседания, ни бесконечные потирания глаз, ни похлопывания по щекам и ни задержка дыхания для ускорения сердцебиения.