Ткач
Шрифт:
Течение закрутилось, бросив Рекоша в водоворот, который яростно уносил его. Рука Ахмьи вырвалась из его хватки.
Холод, какого Рекош никогда не мог себе представить, охватил его грудь, сталкиваясь с пульсирующим жаром паники, создавая тошнотворную бурю.
Используя все конечности, он попытался выпрямиться, снова высунув голову над поверхностью. Рев реки был таким мощным, что даже гром казался приглушенным по сравнению с ним. Рекош смахнул волосы и воду с глаз и стал искать какие-нибудь признаки присутствия своей маленькой
Внутренний холод усилился, проникая до костей. Ветки, кора и листья плавали в мутной пенящейся воде, но где же Ахмья? Он держал ее всего минуту назад. Он держал ее.
Он выкрикнул ее имя. Голос царапнул горло, когда вырвался наружу, но ни эта боль, ни какая-либо другая не могли сравниться с его агонией, если бы она была…
Она в безопасности, сказал он себе.
На меньшее Рекош не согласился бы.
Ахмья вынырнула из мутной воды на несколько сегментов впереди него — сначала ее голова, темные волосы спутались на лице, а затем и руки, дико двигающиеся, чтобы удержаться на плаву.
И все же что-то тянуло ее вниз.
Она вцепилась руками в ремни своей сумки, борясь. Течение утащило ее под воду прежде, чем она смогла освободиться.
Его сердца замерли, и он попытался сократить расстояние между ними.
— Ахмья!
Рюкзак на мгновение всплыл на поверхность, уже без спины Ахмьи, прежде чем исчезнуть в мутной реке.
Единственное слово эхом отозвалось внутри Рекоша, наполненное невероятно изменчивыми эмоциями.
Пожалуйста.
Голова Ахмьи снова появилась, и она судорожно глотнула воздух.
— Ахмья! Сюда!
— Рекош!
Он едва мог разобрать ее голос среди шума, и все же, услышав его, немного разогнал холод внутри себя.
Она откинула черные локоны в сторону, открывая испуганное лицо, и развернулась в его сторону.
Они плыли навстречу друг другу, но противоречивые течения, бьющие по телам, сделали преодоление даже этого короткого расстояния испытанием. Он менял курс снова и снова, когда вода толкала его в одном направлении, а ее несла в другом, когда она ускорялась, пытаясь поймать его ноги и заднюю часть тела в еще большем количестве бурлящих водоворотов, где сходились течения. Его сердца останавливались каждый раз, когда Ахмью затягивало под воду, но возобновляли биение только тогда, когда она, кашляя, выныривала.
По обеим сторонам проносились стены ущелья, по которым стекала дождевая вода, питая и без того разлившуюся реку. Ветви тряслись на ветру высоко над хребтами на фоне темно-серого неба.
Но Рекош мог сосредоточиться только на Ахмье. Его маленький цветок. Пара, на которую ему еще предстояло заявить права, умная, смелая, решительная, добрая самка, которую он так желал.
Та, кто ему так нужна.
Нити судьбы, которые свели их вместе, перепутались и завязались узлами, протянувшись через джунгли,
Сделав глубокий вдох, он нырнул вперед, гребя всеми руками и ногами.
Расстояние между ними сокращалось, сначала на пядь нити, затем на ширину ладони, затем по сегменту за раз. Когда, наконец, они были достаточно близко, он выставил переднюю ногу.
Ахмья немедленно ухватилась за нее. Ее руки скользнули по его гладкой шкуре, но она стиснула челюсти, отвернулась от воды, плещущей в лицо, и вцепилась в его конечность, пока полностью не обхватила ее. Как только ее руки оказались в безопасности, Рекош притянул ее к себе.
Она забралась в его объятия и снова прильнула к нему всем телом, крепко прижимаясь. Ее била дрожь, а кожа была намного холоднее, чем обычно.
Рекош обнял ее, приглаживая волосы.
— Я держу тебя, ви’кейши.
— Я знаю, — хрипло прошептала она. — Я знаю.
Они цеплялись друг за друга, пока река несла их вперед, а течение кружило, едва удерживая головы над водой. Но Рекоша это не волновало. Он держал ее в своих объятиях, и это все, что имело значение. Он мог преодолеть все остальное на пути, пока держал ее.
Он осмотрел берега реки, прищурившись от брызг, поднятых дождем и бурлящей рекой. Стены ущелья не представляли видимых путей выбраться: они были крутыми, каменистыми, грязными, повсюду виднелись следы недавних оползней.
Брыкая ногами и размахивая руками, он боролся с неутомимым течением. Огонь обжигал его конечности, вызывая бесчисленную боль в ранах, о многих из которых он и не подозревал.
А течение только набирало скорость.
Рекош сморгнул воду с глаз и пристально посмотрел вниз по течению.
Сквозь мрак и туман он не мог разглядеть реку далеко впереди. Более того, с его позиции она будто обрывалась сразу после ближайшего спокойного участка.
А за ним он не мог разглядеть… ничего.
— Создатель, уничтожь меня, — прохрипел он.
— Рекош, что… — Ахмья повернула голову, чтобы проследить за его взглядом, и застыла. — Это… не то, на что похоже. Верно?
Он уже вытаскивал толстую шелковую нить из фильер и перекладывал ее в нижние руки.
— Похоже, на ничто. Это ничто.
— Да, — ее нижняя губа задрожала при следующем вдохе, и она передвинула бедра, чтобы прижаться к нему, когда он намотал прядь шелка вокруг ее талии. — Ничто.
Не в силах отвести взгляд от кромки воды, Рекош обвязал нить вокруг Ахмьи, прежде чем закрепить другой конец вокруг своей талии, оставив немного пространства между ними.
Чем ближе они подплывали к этому краю, тем быстрее река несла их, и тем более бурными становились воды.
Он снова обнял ее.
— Я все еще держу тебя.