Ткач
Шрифт:
Келли рассказала ей, что произошло, пока Ахмья была без сознания после нападения огненной лозы. Рекош был в ужасном состоянии. Лихорадочно расхаживал, ерзал, постоянно возвращаясь взглядом обратно к Ахмье. Даже несмотря на то, что его рука онемела от парализующего яда огненной лозы, он беспокоился только о ней. Когда Диего разрезал одежду Ахмьи, чтобы обработать ее раны, Рекош чуть не подрался с ним.
Он отказывался позволить другому мужчине обработать ее раны, отказывался позволить другому мужчине прикоснуться к ней.
Той ночью, не в силах поместиться
?
Почему она так упорно боролась с тем, что в глубине души считала правдой? Почему она позволила своему страху перед неизвестным, перед тем, кем он был, помешать ей увидеть то, что было прямо у нее перед глазами, не дать ей осознать то, что таилось в ее собственном сердце?
Я тоже хочу его.
Не имело значения, насколько он был велик, каким пугающим казался поначалу. Не имело значения, что он принадлежал к другому виду. Он был Рекошем.
Он был добрым и внимательным, веселым и остроумным. Когда дела шли плохо, он был ярким пятном. Когда надвигалась опасность, он был самым яростным защитником, рискуя, чтобы защитить людей, которые были ему небезразличны. Ей нравилось разговаривать с ним, учиться у него и, в свою очередь, учить его. Ей нравились его любопытство и страсть. И то, как ее тело реагировало на него… Одного прикосновения его пальцев было достаточно, чтобы заставить ее жаждать большего.
Он был всем, к чему она стремилась.
Дождь полил чуть сильнее. Глаза Рекоша раздраженно сузились, и из груди вырвалось рычание. Он запрокинул голову и уставился в хмурое небо.
С тихим смехом Ахмья поднесла их руки к своей груди и прижалась лицом к пальцам, держащим ее за подбородок, нежно потираясь о них щекой.
Взгляд Рекоша вернулся к ней, глаза расширились.
Ее улыбка смягчилась.
— Я бы хотела услышать твои слова, Рекош.
Дрожь пробежала по нему, перетекая прямо в нее из того места, где они соприкасались. За этим последовал низкий гул, звук, наполненный нетерпением и предвкушением. Его жвалы приподнялись в улыбке врикса.
— Ах, кир’ани ви’кейши… — он погладил ее по подбородку. Несмотря на толстые, грубые мозоли на его пальцах, прикосновение было нежным. И от этой нежности по ее телу разлилось тепло.
Рекош убрал руки, проведя пальцами по ее коже, как будто ему не хотелось прерывать контакт. Она почти качнулась в его сторону, чтобы последовать за ним. Ее следующий вдох был неглубоким, дрожащим, напряженным.
Столько всего бурлило под поверхностью. Столько желаний и эмоций, столько всего, что она слишком долго держала внутри из-за стыда, страха и неуверенности. Все это грозило вырваться наружу, здесь и сейчас. Хотя она и не признавалась себе в этом, Рекош пробудил в ней такие чувства,
И все, что ей нужно было сделать, это принять их.
Принять его.
— Я знал это очень давно, Ахмья, — его слова были осторожными, взвешенными, когда он взялся за ремень своей сумки и протянул ее вперед. — Мои глаза видели тебя, мои сердца чувствовали тебя, и моя душа пела для тебя.
Она прижала руки к животу, чтобы они не дрожали, удерживая себя от того, чтобы потянуться к нему. Она опустила глаза и увидела, как его ловкие пальцы взялись за шелковый шнурок, которым была завязана его сумка.
— Ахмья, ты моя…
Где-то позади нее зашуршал кустарник.
Волосы у нее на затылке встали дыбом, и новая дрожь холодной волной пробежала по телу от позвоночника.
Подбородок Рекоша дернулся вверх, а пальцы замерли. Несмотря на отсутствие зрачков, Ахмья знала, что он смотрит мимо нее. Его жвалы раздвинулись шире.
— Дерьмоблядь, — прохрипел он.
— Я предполагаю, что это не те слова, которыми ты хотел поделиться, — сказала Ахмья, ее голос прозвучал тихо, тонко и неуверенно.
По небу прокатился отдаленный раскат грома, но она едва обратила на него внимание. Не замечала она и звука более тяжелых и быстрых капель дождя, барабанящих по окружающей растительности. Единственным звуком, который она действительно слышала, было завывающее рычание позади нее.
Вопреки здравому смыслу, она повернула голову, чтобы посмотреть через плечо. Ее желудок резко сжался.
Зверь стоял на открытом месте менее чем в тридцати футах позади. Она мельком увидела гладкую узкую голову, длинные конечности, темно-синий мех и густую зеленую гриву. Он был размером по меньшей мере с горного льва.
И его хищные желтые глаза были устремлены на нее.
Отлично. Еще одно дикое животное, которое хочет меня съесть.
И вот она нарушила одно из золотых правил Кетана — была безоружна.
Существо пришло в движение, мускулы заиграли под короткой шерстью, когда оно бросилось к ней.
Ахмья вскрикнула, отпрянув от зверя, и едва она успела сдвинуться с места, когда пара длинных, сильных рук обхватила и оторвала ее от земли.
Инстинктивно она обвила руками шею Рекоша, обхватила его бедрами и прижалась к нему.
— Я с тобой, — его голос пророкотал в ней. Он был достаточно сильным, ясным и устойчивым, чтобы заглушить громкий стук ее сердца и гудящий страх, исходящий из костей.
Рекош закинул сумку за спину, схватил копье в правые руки и повернул туловище, отодвигая Ахмью от атакующего зверя, и нанося удар своим оружием.
Она почувствовала, как вибрация от удара прошла сквозь него, и услышала слабое хлюпанье разорванной плоти, хруст ломающейся кости и звериный вой. Что-то тяжелое рухнуло на землю перед Рекошем. Зверь забился, растревожив лесную подстилку. Рекош поднял передние ноги, зарычал и опустил их на землю.