Ткач

Робертс Тиффани

— Как я учил, — проскрежетал он.

Ахмья поймала его запястье, прежде чем он успел опустить руку, и поднесла его ладонь к щеке.

— Я делаю это только потому, что ты меня об этом просишь. Но в глубине души я знаю, что ты никогда не причинил бы мне боли.

— Ах, моя сердечная нить… — он нежно погладил ее скулу большим пальцем. Затем, с такой же мягкостью, но непреодолимой силой, он убрал руку и положил ее на корень. — Быстрее.

Ахмья обернула шелковую веревку вокруг его запястья и завязала узел, который много раз

практиковала под его руководством. Она потянула за веревку, убедившись, что та надежно закреплена, и посмотрела на него.

— Сделано.

Рекош сжал все четыре руки в кулаки и проверил путы, туго натягивая их. Под темной шкурой едва заметно заиграли мускулы. Затем он кивнул, устремив на Ахмью разгоряченный взгляд.

— Заяви на меня права, найлия.

Ахмья моргнула. Он хотел, чтобы она заявила на него права?

Ну, а чего ты ожидала, когда он привязывал себя?

Я не думала так далеко вперед!

Прикусив нижнюю губу, она пробежала взглядом по телу Рекоша, по выпуклостям его груди и живота, к раскрытым застежкам, подергивающимся на его тазу, пока, наконец, не остановилась на напрягшемся члене.

Он принадлежал ей. Она могла взять его.

Сделать его своим.

Его ноги были согнуты и уперты по бокам, кончики вонзились в землю. Она встала между ними и положила руку на округлую нижнюю часть его тела. Он дрожал под ее ладонью. Это была одна из многих частей, которые так отличали его от нее, одна из многих частей, которые делали его таким похожим на паука. Но все это не имело значения. Потому что каждая его частичка, даже самая чуждая, составляла то, кем был Рекош. И все это было прекрасно для нее.

Она медленно провела пальцами по низу его живота, ниже и ниже, прямо к щели.

Ноги Рекоша напряглись, вдавливаясь кончиками еще глубже в землю, и он прерывисто вздохнул.

— Возьми меня, самка.

Этот отчаянный приказ заставил ее снова посмотреть ему в глаза.

Рекош был большим, сильным и быстрым, но в этот момент… он был в ее власти.

Я все контролирую.

Это осознание, этот сдвиг в их динамике, послал вспышку желания в ее сердце и пробудил что-то новое внутри. Придал ей смелости.

Ахмья одарила его застенчивой улыбкой.

— Кажется, кое-кто… попал затруднительное положение. И я, — ее палец обвел щель вокруг члена, — имею возможность изучить свою пару.

Рекош задрожал со щебетанием, звук был грубее обычного, но блеск в его глазах не уменьшился. Жвалы приподнялись в улыбке, когда он сжал кулаки.

— Моя маленькая порочная пара…

Ее брови поползли вверх.

— Порочная? Когда ты узнал…

Коул.

— Неважно, — рассмеялась Ахмья и покачала головой. — Но если ты хочешь порочную…

Ахмья опустилась на колени рядом с ним и погрузила пальцы в его щель, проводя ими по скользким выделениям, прежде чем обернуть ладонь вокруг основания его члена. Он

был твердым и горячим в ее руках, и она чувствовала биение его сердца.

Он зашипел, дергая тазом вверх.

— Забирайся на меня, Ахмья. Заяви на меня права, — прорычал он, обхватив ее руку одной из застежек.

— Через некоторое время, — ответила Ахмья со смешком. Она положила свободную руку поверх застежки, сняла ее с себя и прижала ладонь плашмя к его животу. Затем она провела кулаком по выпуклостям и вдоль его ствола.

Сильная дрожь сотрясла тело Рекоша.

Добравшись до расширяющейся головки, она провела большим пальцем по гребню и по разрезу на кончике. Рекош зарычал и дернул руками, пытаясь освободиться от пут, привлекая ее внимание к себе. Глаза полыхнули алым, диким и голодным огнем. Его реакция вновь пробудила в ней желание, заставив сердце сжаться.

Она никогда раньше не делала ничего подобного, никогда не осознавала, насколько вдохновляющим может быть то, как чье-то удовольствие находится в ее власти. Получить удовольствие от того, что этот большой, сильный, мужественный мужчина в ее власти.

Ахмья наблюдала, ее внимание было разделено между его лицом и членом, пока она двигала рукой по всей его длине. Ее твердые соски касались его шкуры, посылая по ней дрожь с каждым движением руки, увеличивая ее собственную потребность, которая также усиливалась от его пьянящего аромата.

Грудь Рекоша вздымалась от резкого дыхания, он обнажил стиснутые клыки, откинув голову назад.

— Ахмья…

Его таз дернулся вверх, и семя потекло из кончика члена. Ахмья сделала паузу. Перламутрово-белые бусинки жидкости резко выделялись на темно-красном члене. Она провела пальцем по головке, собирая семя, и завороженно смотрела на него, пока внезапный порыв не заставил ее сунуть палец между губ.

Вкус корицы, гвоздики и чего-то, свойственного только Рекошу, заполнил ее рот. Он был теплым, насыщенным, пряным и сладким. Чего бы она ни ожидала, но определенно не этого.

Но — Ох!, — он был восхитителен.

— Формирователь, уничтожь меня! — Рекош зарычал и снова потянул за веревки.

Она подняла на него глаза.

— Ахмья, — уговаривал он, прерывисто дыша, блестящие глаза были прикованы к ней. — Возьми мой стебель, кир’ани ви’кейши. Позволь мне войти в тебя.

Да. Она тоже хотела, чтобы он был внутри нее. Ей надоело дразнить, надоело продлевать их взаимное мучение.

Отпустив зажатую застежку, она уперлась руками ему в грудь и перекинула ногу через талию, оседлав живот. Застежки собственнически обвились вокруг ее бедер, подталкивая Ахмью ближе к члену позади.

— Даааа. Хорошая самка, — сказал Рекош грубым голосом, его английский был слишком искажен, чтобы она могла понять. Глаза блуждали по ней, остановившись сначала на груди, затем переместились вниз, чтобы зафиксироваться на ее лоне, раскрытом над ним. — Заяви права на свою пару. Прими мой член в свою киску.