Тьма надвигается
Шрифт:
– Как ты…
– Не задавай глупых вопросов, – снова оборвал его Леофсиг. – Кстати, о глупых…
Он мотнул подбородком в сторону подошедшего Сидрока.
– Нашел себе компанию? – поинтересовался у Эалстана кузен и хохотнул. – Теперь, значит, нищие? Эдак ты до кауниан докатишься.
– Надо было свернуть тебе шею много лет назад, – спокойно промолвил Леофсиг. – Хочешь доказать, что еще не поздно?
Сидрок хотел было вспылить, но тут – куда медленней, чем Эалстан, – признал Леофсига.
– Я думал, ты в лагере! –
– Блужьи рыжики тоже так думают, – отозвался Леофсиг. – И не говори так о каунианах. Невежество из тебя так и прет.
Сидрок закатил глаза.
– Ну ты прям как Эалстан!
– Да ну? – Леофсиг глянул на младшего брата. – Растешь, значит? Ну, может быть. Остается надеяться.
– Надо отвести тебя домой, – промолвил юноша.
– Не хотел возвращаться прямо туда – не знаю, насколько это опасно. – На лице Леофсига отразилась холодная, мрачная расчетливость загнанной жертвы. – Альгарвейцы не обращали на вас особенного внимания? – Он дождался, когда Эалстан с Сидроком покачают головами, и продолжил: – Ладно, тогда рискнем. Эалстан, ты беги вперед. Предупреди старших, что я иду. Сидрок, ты со мной. Составишь компанию. Давно я не видел родного лица…
Эалстан мчался, как бешеный. Никогда в жизни он не бегал так после игры в мяч. Альгарвейские патрульные косились на него, но юноша был молод и мог бежать от избытка чувств, а не потому, что вытворил что-нибудь против новых властй. Один из альгарвейцев пожал плечами, другой махнул рукой презрительно, и оба двинулись дальше. Эалстан не останавливался.
Подбежав к дому, он заколотил кулаками в дверь. На лице отворившей ему Конберги отразился ужас.
– Эалстан! Да на тебе чистого места нет! – воскликнула она. – Ты с ума сошел? Мы с мамой уж решили, что это рота рыжиков собралась сносить наш дом или что похуже.
– Надеюсь, этого не случится, – прохрипел Эалстан.
Стоило ему остановиться, как у него разом отшибло дух. Протиснувшись мимо Конберги в маленькую прихожую, он захлопнул за собою дверь и задвинул засов.
– Молчи, – просипел он, когда Конберга принялась распекать его за безобразный вид, после чего сестра начала на него орать: таким тоном со старшими ему разговаривать не полагалось. Однако Эалстан знал, как ее унять. – Сюда идет Леофсиг. Сидрок его провожает. Через пять минут они будут здесь.
Конберга успела обругать брата еще дважды, прежде чем осознала смысл его слов. А потом стиснула в объятьях, забыв про липкую грязь.
– Альгарвейцы его отпустили? – выдохнула она. – Но почему они не сообщили нам, что выпускают его?
– Потому что они альгарвейцы, – ответил Эалстан. – И потому что они его не отпустили. Но он все равно будет дома вот-вот.
Сестра мигом поняла несказанное.
– Ему придется скрываться, да? – Не дожидаясь ответа, она продолжала: – Лучше скажи маме. Она решит, что делать.
– Само собой. – Эалстан был еще настолько
Конберга кивнула, не отходя от дверей, готовая захлопнуть засов в ту же минуту, когда Леофсиг переступит порог дома.
Когда Эалстан ворвался в кухню, мать резала чеснок. Она подняла голову и глянула на сына суровее, чем альгарвейские патрульные.
– Что с тобой случилось? – поинтересовалась Эльфрида тоном, явственно подразумевавшим, что достойного ответа юноше подобрать не удастся.
Эалстан сумел это сделать.
– Леофсиг возвращается. Они с Сидроком сейчас придут.
– Силы горние! – прошептала мать. Ей, в отличие от Конберги, и на миг не пришло в голову, что альгарвейцы могли просто отпустить пленника. – Об этом надо сказать отцу, – продолжила она решительно и деловито. – Он сегодня ведет амбарные книги у Вомера – знаешь, это торговец полотном с улицы Зеленого единорога? Беги к нему. Нет, сначала кафтан смени. Потом иди. Хоть на человека будешь похож. А то еще перепугаешь Вомера до полусмерти.
– Почему бы не запугать купчину? – Идея Эалстану понравилась.
Эльфрида глянула на него, словно на пятилетнего дурачка.
– Потому что мы не хотим привлекать внимание, – ответила она. – Даже своих и даже в такой мелочи. Теперь беги за отцом. Он знает, кого из рыжиков стоит подмазать, чтобы не вышло беды.
К тому времени, когда Эалстан набросил на плечи чистый кафтан, Конберга уже обнималась с Леофсигом в гостиной. От избытка чувств она обняла даже Сидрока, с которым обычно находилась в натянутых отношениях. Протиснувшись мимо них, Эалстан выбежал на улицу и с облегчением услыхал за спиной лязг засова.
Улица Зеленого единорога располагалась близ пострадавшей от бомбежек твердыни эрла Брорды. Большая часть отцовских клиентов была из громхеортских богачей. Хестан в своем ремесле считался лучшим; неудивительно, что и работал он на лучших в своем роде людей.
Секретарем у Вомера служил здоровенный мужик, чья изборожденная шрамами физиономия не отражала ничего, кроме тупой злобы. Однако когда Эалстан объяснил, чей он сын, и добавил: «Матушка моя захворала, сударь», секретарь провел его в комнату, где отец и торговец полотном корпели над амбарными книгами.
Хестан оторвался от книги.
– Эалстан! – воскликнул он. – Что ты тут делаешь?
– Матушка захворала, отец, – соврал Эалстан во второй раз. – Просит вас прийти домой.
На лице Хестана отразился ужас. Эалстан, по счастью, этого не понял.
Отец вскочил на ноги.
– Простите, умоляю, сударь, – обратился он к Вомеру. – Я вернусь, как только смогу.
– Идите, идите! – Вомер сделал вид, будто выталкивает бухгалтера из комнаты. – Надеюсь, все обойдется.
– На самом деле матушка здорова, отец, – объяснил Эалстан, когда они вышли на улицу.