Тьма надвигается
Шрифт:
– Пусть теперь подавятся, – поддержал его Галафроне. – А нам выпала честь забить этот кусок в глотки королю Ганибу и его бездарным прихвостням в парчовых панталонах.
Теальдо подозревал, что Галафроне и к альгарвейскому дворянству относится без всякого почтения, но этого капитан вслух высказать не мог и срывал зло на дворянстве вражеском.
И не он один.
– Если послушать чучелок, которых мы в плен берем, – заметил Теальдо, – так они тоже не больно-то желают умирать за своих благородных.
Галафроне кивнул и обернулся к кристалломанту:
– Передай
– Слушаюсь, сударь! – отозвался связист.
Как только разговор завершился, Галафроне вновь погнал солдат вперед. К концу дня рота перешла границу маркизата Ривароли. Не заметить этого было трудно. На дорожных знаках – отступающий враг снес большую часть, но далеко не все – альгарвейские письмена сменились валмиерскими, как и в первой же деревне, которую миновали солдаты. Жители поселка оставались на вид альгарвейцами, хотя имена их писались на чужеземный манер. Теальдо стало любопытно: как бы его звали, случись ему родиться в здешних краях? Наверное, что-то вроде «Теалту».
Большинство жителей деревни встречали альгарвейских солдат вином, пирогами и аплодисментами. Женщины – объятьями и поцелуями. Возможно, поцелуями дело не ограничилось бы, как в те дни, когда товарищи Теальдо входили в герцогство Бари, но Галафроне одернул солдат:
– Держать строй! Шевелитесь, прах вас побери! Победа уже близка! Скоро вам выпадет не один случай фитили навощить! И чем крепче мы надавим на кауниан сейчас, тем скорей это случится!
Теальдо заметил, что из окна лавки наблюдают за проходящими мимо альгарвейскими солдатами мужчина и женщина с желтыми, точно масло, волосами. После заключения Тортусского договора в маркизат перебралось на жительство немало валмиерцев. Что думали они теперь, глядя на своих давних противников?
– Ничего хорошего, – пробормотал он себе под нос, – зуб даю.
– Шевелитесь! – вновь заорал Галафроне.
Впереди раскинулись поля, и рота перешла в наступление рассыпным строем на случай, если валмиерцы смогли все же закрепиться где-то впереди. До сих пор им этого не удавалось.
Глава 12
Скарню чувствовал себя так, словно его оглоушили дубиной по темени. Сколько мог судить молодой капитан, вся армия Валмиеры чувствовала себя примерно так же. Он не видел ничего за пределами своего маленького участка фронта, но и то, что он видел, не вызывало оптимизма.
Альгарвейцы нанесли удар, когда рота Скарню возвращалась на фронт после небольшой передышки. Если бы они находились на передовой в тот час, они – те, кто выжил, – уже находились бы теперь в лагерях для военнопленных. А так роту захватило поспешное отступление. Они сражались, когда не оставалось выхода, и передвигались ночами, чтобы не привлекать внимания рыжеволосых разведчиков. Альгарвейцы не всегда брали числом, но, где бы они ни появлялись, сила была на их стороне. Рано или поздно даже самые стойкие бойцы уставали сражаться с бегемотами
Подошел мрачный сержант Рауну:
– Вашбродь, еще трое вроде как деру дали, потому что с нами их точно нету.
– Интересно, где мы сами-то находимся? – задумчиво пробормотал Скарню и достал из кармана карту.
Некоторое представление об этом он имел – где-то между недавней линией фронта и старой границей Валмиеры и Альгарве, – но не смог бы указать свое местоположение на карте с точностью хотя бы до пяти миль. Ему и его людям оставалось только упрямо тащиться на восток.
– Рано или поздно наткнемся на деревню, – промолвил Рауну. – Тогда и узнаем. – Ветеран поколебался и продолжил: – Слышал я, вашбродь, что в других ротах нашего полка дезертиров куда как больше нашего.
– Слышал… от кого? – поинтересовался Скарню.
Ему уже начинало казаться, что для командования его рота свалилась с края мира, потому что приказов он не получал уже несколько дней.
– Мало ли с кем можно в лесу столкнуться… – Рауну пожал плечами и промедлил снова. – Наши ребята знают, что вы все прошли вместе с ними, вашбродь. Так что они вряд ли оставят посты втихаря или останутся сидеть на пеньке, ожидая, пока рыжики их заберут в лагерь.
– В лесу столкнуться, да? – переспросил Скарню.
Сержант вновь пожал плечами и кивнул, но ничего не ответил. Скарню уже научился определять, когда можно надавить на Рауну, а когда не стоит. Этот случай был из последних. И он задал другой вопрос:
– Все настолько плохо?
– Еще хуже, вашбродь, – меланхолично отозвался сержант. – Роты, какое там – полки, где офицеры не справлялись, разваливаются. – Он выдержал совсем уже невыносимую паузу и заключил: – Очень много таких рот и полков немало, вашбродь.
– Пропади пропадом такие солдаты, что не желают защищать родину! – взорвался Скарню. Рауну смолчал. Капитан поразмыслил немного и добавил уже тише: – И пропади пропадом такие офицеры, что не дали солдатам причины защищать родину.
– А! – пробормотал Рауну про себя, а может, вздохнул слишком громко. – Вашбродь, не сочтите за оскорбление, но ребята за вас держатся потому только, что вы из тех командиров, что ни о первом, ни о втором не забудут.
– Да только много ли им с того пользы? – Скарню горестно вздохнул. – Что сможем, то сделаем. В путь!
– Так точно, вашбродь, – ответил Рауну. – Могло быть хуже. Мы хотя бы безлюдными краями идем – не считая альгарвейских солдат, конечно. А в Ривароли за нашими парнями охотятся и рыжики, и местный люд.
– М-да… – Скарню вздохнул снова. – И пропади пропадом король Мезенцио за то, что подбил тамошних жителей на мятеж. Что ж, дело понятное – за одно поколение альгарвейца не перекрасить.
Он двинулся по лесной тропе, стараясь ступать бесшумно. Капитан знал, что альгарвейские бегемоты уже обошли его роту, а по пятами за ними непременно последуют рыжеволосые солдаты. Вперед и на фланги он выслал разведчиков и, хотя те не донесли ничего подозрительного, жалел, что на темени у него нет лишней пары глаз.