Тьма надвигается
Шрифт:
Потом Пекка вновь погрузилась в туман сосредоточенности, близкой к трансу. Шум дождя был почти не слышен. Где-то у корней всего сущего законы сродства и контакта были соединены. Чародейка была уверена в этом всем сердцем, хотя колдуны рассматривали два закона как раздельные с тех самых пор, как человек подчинил себе магию. Если ей удастся связать их воедино…
Она понятия не имела, что случится, если она сумеет связать их воедино. Сама чародейка узнает нечто новое. Нечто такое, о чем не знал никто в мире. Этого было достаточно. Более чем.
Чародейка нацарапала еще строку. До
В дверь постучали. Пекка постаралась не слушать. Не получилось. Чародейка уже собралась добавить к своим уравнениям еще одну строчку, как мысль испарилась, не оставив и следа.
Место ее заняла ярость. Куусамане были, как правило, снисходительным народом, особенно в сравнении с гордыми и обидчивыми потомками альгарвейцев. Но всякому чародею следует иметь в виду: из любого правила есть исключения.
Вскочив из-за стола, Пекка ринулась к двери и распахнула ее.
– Кого еще принесло?! – взвизгнула она, еще не успев глянуть через порог.
Супруг ее, к счастью, соответствовал репутации невозмутимого куусаманина.
– Извини, дорогая, – промолвил Лейно, не поведя и бровью. Широкоскулое лицо его не изменило выражения. Ему уже доводилось видеть, как Пекка взрывается, будто крупнокалиберное ядро. – Но пора идти домой.
– Ой… – тихонько выдохнула Пекка.
Реальность навалилась на нее тяжелым грузом. Нет, до конца дня ей не удастся объединить законы сродства и контакта, не получится даже сделать хоть шаг к решению задачи или выяснить, существует ли вообще такое решение. Вместе с реальностью накатило острое чувство стыда.
– Прости, что накричала, – пробормотала она, глядя на свои башмаки.
– Ничего. – Лейно пожал плечами, отчего с широких полей шляпы и с краев тяжелой суконной накидки закапала вода – его кабинет находился в соседнем корпусе. – Если бы я знал, что ты в жестоком раздумье, я бы подождал еще немного. Мы не так уж торопимся, сколько я помню.
– Нет-нет-нет! – возразила Пекка с неумолимой практичностью, не оставлявшей ее почти никогда, кроме тех случаев, когда чародейка находилась, по выражению ее мужа, «в жестоком раздумье». Она торопливо натянула резиновые галоши, сняла с вешалки накидку и нахлобучила на свою жесткую черную гриву такую же, как у мужа, широкополую шляпу. – Ты прав, нам пора домой. Сестра и так уже слишком долго гоняется за Уто и точно нам об этом напомнит.
– Она же его обожает, – заметил Лейно.
– Я его тоже обожаю, – напомнила Пекка. – И все равно он маленький прохвост… а также пронос и прохобот. Пошли. Успеем поймать караван за оградой колледжа. Доедем почти до самого дома.
– Хорошо.
В глазах Лейно искрилось веселье: он не уставал забавляться, глядя, как Пекка в мгновение ока из рассеянного ученого преображается в стратега, достойного служить в генштабе армии Куусамо.
Стоило Пекке ступить на порог, как по плечам ее забарабанил дождь. Она и десяти шагов не одолела, как шляпа и накидка ее промокли ничуть не меньше, чем у Лейно. На ливень чародейка не
– Как день прошел? – спросила она, шлепая по лужам обок супруга.
– Вообще-то неплохо, – ответил Лейно. – Кажется, нам удалось укрепить попоны бегемотов против попаданий из станкового жезла.
– Ты уже давно над этим работаешь, – заметила Пекка, – но я не слышала, чтобы ты прежде говорил о достижениях.
– Совершенно новый принцип. – Лейно оглянулся: не подслушивает ли кто из прохожих. – Обычная броня – это просто холодное железо или сталь. Она может отразить луч, если ее начистить до блеска или рассеять тепло, чтобы луч не в силах был ее прожечь, не задержавшись на одном месте.
Пекка кивнула.
– Так всегда и делалось, верно. Вы нашли другой способ?
Склонив голову к плечу, она одобрительно глянула на мужа, радуясь, что не одна она в семье сошла с наезженной колеи.
– Именно так. – Лейно увлеченно закивал. – Получается, что, если соорудить нечто вроде бутерброда – внизу сталь, потом особый такой фарфор, а потом снова сталь, – броня получается намного крепче той, которой мы пользуемся сейчас при том же весе.
– Ты же не имеешь в виду бутерброд в три слоя? – Пекка слегка нахмурилась. – Что-то не могу себе представить такой особый фарфор, чтобы он не бился, если его обжигать тонкими листами.
– Ты совершенно права. Наверное, поэтому до сих пор такое никому в голову не приходило, – ответил Лейно. – Фокус в том, чтобы магическим образом припаять фарфор к стальным листам, которые его сжимают, и при этом не испортить закалку металла. – Он ухмыльнулся. – Должен сказать, наша закалка в этом процессе серьезно пострадала. Но, кажется, теперь мы справились.
– Это пригодится стране, – заявила Пекка. – Особенно пригодится, если нас все же захватит безумие, что бушует на Дерлавайском континенте.
– Надеюсь, что не захватит, – отозвался Лейно. – Но ты снова права – на войне вперепрыжку с острова на остров, вроде той, что мы ведем с Дьёндьёшем, бегемотам не развернуться.
– Ох! – Себе под нос Пекка пробурчала словечко куда более крепкое. – Караван ушел. Теперь придется четверть часа ждать следующего.
– Ну хоть мокнуть не придется, – заметил ее муж.
На каждой остановке городских караванчиков в Каяни – и, сколько было известно Пекке, во всем Куусамо – стояли навесы от дождя, снега, а также от того и другого вперемешку. Иначе не было смысла устраивать и остановку.
Когда Пекка и Лейно нырнули под крышу, оказалось, что на сухом пятачке уже ютится разносчик газет.
– Не желаете прочесть, что за ультиматум выставил Зувейзе Свеммель Ункерлантский? – спросил он, помахивая сырым листом.
– Чтоб его, Свеммеля Ункерлантского, силы преисподние побрали, – пожелал Лейно, что не помешало ему расплатиться с мальчишкой парой квадратных медных монеток и газету все же забрать.
Семейная чета волшебников разом опустилась на скамейку и принялась за чтение. Брови Пекки поднимались все выше.