Тьма надвигается
Шрифт:
– Мезенцио! – вскричал он во все горло, и его крик был лишь одним из сотен, из тысяч, гремевших над площадью.
Обогнув дворец кругом и скрывшись с глаз толпы на Королевской площади, процессия рассыпалась. Вожатые бегемотов уводили своих зверей по улочкам настолько узким, что двигаться им приходилось колонной по одному. Суровые служаки разводили свои полки и роты по казармам. Офицеры более снисходительные – распускали в увольнение. Освободившиеся солдаты спешили назад, на Королевскую площадь, чтобы наилучшим образом провести остаток дня.
Сабрино только-только
– Вы граф Сабрино? – спросил лакей.
– Я, – сознался полковник. – Чего вы хотели, сударь?
Прежде чем ответить, лакей сделал пометку в списке – наверное, поставил галочку напротив имени.
– Имею честь, милостивый государь мой, пригласить вас на прием, каковой состоится через час в салоне короля Аквиланте Пятого, где его величество выразит свою благодарность дворянству за поддержку монарха и державы в дни нынешнего кризиса.
– Польщен, – ответил Сабрино, слегка поклонившись. – Передайте его величеству, что я прибуду непременно.
Едва ли лакей услышал: тот уже отвернулся в поисках следующей по списку жертвы. Скорей всего, он посчитал, что Сабрино и так непременно примет приглашение. Почему нет? Кто, пребывая в здравом рассудке, откажет королю в просьбе? Сабрино поспешил к ближайшим дворцовым воротам.
Неулыбчивые охранники внимательно осмотрели мундир полковника, пилотские нашивки и дворянскую цепь, прежде чем отметить, как это сделал передавший приглашение лакей, имя гостя в длинном списке.
– Я не сибианский шпион, судари мои, – раздраженно бросил Сабрино, – и не валмиерский наемный убийца!
– Мы вам верим, милостивый государь, – ответил один из стражников. – Теперьверим. Проходите, и пусть вам понравится во дворце.
Дорогу в салон короля Аквиланте Пятого Сабрино знал – ему уже приходилось присутствовать на светских сборищах. Однако он не стал возражать, когда симпатичная служанка вызвалась показать ему дорогу. Полковник был бы не против узнать и дорогу в ее спальню, но и шагать рядом с нею, рассыпаясь в комплиментах, было тоже приятно.
– Граф Сабрино! – провозгласил герольд, когда перед полковником распахнулись двери салона.
К разочарованию полковника, служаночка ускользнула провожать следующего гостя. «Неверная девка!» – заключил он и сам посмеялся над собой.
На столе у стены громоздились закуски. Сабрино взял бокал белого вина, ломоть хлеба, увенчанный горой из плавленого сыра, соленой рыбы, жареных баклажанов и оливок, и, должным образом оснастившись, отправился покорять поля придворных боев.
Само собой, он приложил все усилия, чтобы подвернуться на пути медленно проходившему по залу королю и, будучи человеком упорным, преуспел в этом.
– Ваше величество! – воскликнул Сабрино и поклонился достаточно низко, чтобы удовлетворить любого блюстителя приличий, не разлив при этом ни капли вина и не потеряв ни единой
– Силы горние, выше голову! – раздраженно бросил Мезенцио. – Или ты думаешь, я конунг Свеммель и нуждаюсь в том, чтобы передо мной лебезили? Он думает, что от этого подданные начнут его бояться, но что может понимать этот ункерлантец? Да ничего – все они растут как луковицы, головой вниз.
– Пожалуй, ваше величество, – согласился Сабрино. – Если бы еще их не было так много.
– Судя по тому, как неумело Свеммель ведет войну с Зувейзой, он собрался исправить этот недостаток, – ответил король. – Кстати – мои поздравления. Ваше крыло превосходно показало себя при Вихтгаре. Я был весьма доволен отчетами о ваших действиях.
– Я передам вашу похвалу летчикам. – Сабрино поклонился снова. – В конце концов, именно они ее заслужили.
– Сказано настоящим командиром, – заметил Мезенцио. – Скажите, граф… в боях над Фортвегом много ли вы заметили кауниан на драконах фортвежских цветов?
– По личному опыту замечу, ваше величество, что сказать трудно, – ответил Сабрино. – Нечасто удается подобраться к противнику настолько близко, чтобы различить цвет его волос. Кроме того, драконы летают высоко; ветры в небесах дуют холодные, и многие летчики закутаны до ушей. Мне, впрочем, дали понять, что фортвежцы чинили всяческие препоны тем каунианам, кто стремился летать на драконах, как, впрочем, и любым другим офицерам древней крови.
– Последнее, как мне достоверно известно, правда. – Мезенцио нахмурился. – Забавно, как фортвежцы в своих пределах глядят сверху вниз на более рослых кауниан, но, когда те же кауниане на востоке стремятся растерзать нас, следуют за ними, точно цепные псы.
– Они дорого заплатили за свою глупость, – заметил Сабрино.
– Всякий, кто причинит зло Альгарве, заплатит за свою глупость, – провозгласил Мезенцио. – Всякий, кто когда-либо причинял зло Альгарве, заплатит за свою глупость. Шестилетнюю войну мы проиграли. Теперь, что бы ни случилось, мы победим.
– Без всякого сомнения, ваше величество, – ответил Сабрино. – Весь мир ревнует Альгарве к тому, что мы есть, к тому, как мы вытащили себя за волосы из болота, невзирая на груз, который взвалила на наши плечи Шестилетняя война.
– Да, весь мир ревнует – весь, а в особенности каунианские державы, – проговорил Мезенцио. – Попомните мои слова, граф, желтоволосые по сей день ненавидят нас за то, что мы развалили их уютную империю, а это было тысячу лет назад! Если бы они могли перебить нас до последнего, они бы так и поступили. А раз не могут – стремятся раздавить так, чтобы мы не поднялись более никогда.
– Этого не случится, – убежденно промолвил Сабрино.
– Разумеется, – отозвался король. – Разве мы глупы, точно ункерлантцы, чтобы позволить им строить заговоры и комплоты невозбранно? – Он рассмеялся. – А глупость ункерлантцев очевидна – только Свеммель может вечно блеять об эффективности и тут же ввязываться в нелепые войны одну за одной. – Он отвернулся к незнакомому Сабрино дворянчику, терпеливо ждавшему, пока его заметят: – А как поживаете вы, ваша светлость?