Тьма надвигается
Шрифт:
Ванаи почти сразу поняла, что он пытается сказать.
– Не слишком, – отмахнулась она. – Оклики, насмешки, ухмылки – ничего такого, чего я не снесла бы от фортвежцев. – Девушка покраснела; на светлой коже это было особенно явственно. – Я не имела в виду тебя. Ты был отменно вежлив.
– Кауниане – такие же люди, как мы, – ответил Эалстан, вспомнив одну из любимых отцовских приговорок.
Иногда юноше казалось, что он понимает, почему отец так часто повторяет эти слова. Кауниане обитали в Фортвеге со времени
– Ну конечно! – воскликнула Ванаи.
Но «конечно» далеко не для всех, и оба грибника это понимали. Многие фортвежцы не считали кауниан за людей; многие кауниане отвечали им тем же. Ванаи поспешно сменила тему разговора.
– Ты сказал, твой брат в плену у них? Должно быть, твоей семье пришлось тяжело. Он здоров?
– Пишет, что здоров, – ответил Эалстан. – Альгарвейцы позволяют им написать одно письмо в месяц, так что мы почти ничего не знаем. Но он жив, и слава за то силам горним!
Что бы стал он делать, узнав, что Леофсиг мертв, юноша представить не мог. Он собирался уже продолжить беседу, когда неподалеку мужской голос окликнул:
– Ванаи, где ты?! Смотри! Я нашел…
Что бы там ни нашел незнакомец, слово было Эалстану незнакомо. Юноша же решил, что нашел неприятностей на свою голову. Отец Ванаи? Или ее брат? Или, спаси и сохрани, муж? Ему показалось, что она слишком молода для замужества, но он мог и ошибиться – катастрофически.
– Я здесь, дедушка! – крикнула Ванаи, и Эалстан расслабился: еще не хватало старика бояться!
Да и не вызывал страха показавшийся минуту спустя старик. В руке он сжимал здоровенный гриб-дождевик: последнего слова Эалстан, надо полагать, и не уловил в каунианской речи.
– Дедушка, – промолвила Ванаи на родном языке, – се Эалстан из Екабпилса. – Так в древности именовался Громхеорт. – Мы менялись грибами. – Она перешла на фортвежский: – Эалстан, это мой дед Бривибас.
Старик поглядел на Эалстана, как на бледную поганку или на мухомор.
– Надеюсь, он к тебе не приставал, – бросил он Ванаи на каунианском.
Юноша с первого взгляда понял, что Бривибас – из тех кауниан, кто привык сразу думать худшее о своих соседях.
– Я не приставал к ней, – проговорил он на лучшем своем каунианском.
Лучшего оказалось недостаточно – Бривибас поправил его произношение. Ванаи оскорбленно глянула на деда.
– Он вовсе не приставал ко мне, – воскликнула она для вящего впечатления по-фортвежски. – Он хорошо отзывался о нашем народе.
Старик окинул взглядом Эалстана, потом за компанию – внучку.
– Могу представить,
– Иду, – покорно отозвалась Ванаи и обернулась: – До свидания, Эалстан! Беседа наша была приятна, а обмен – выгоден.
– И я так подумал, – ответил юноша по-кауниански. – Рад был с тобой познакомиться. И с вами, сударь, – добавил он ради Бривибаса.
Последнее было ложью, но, как выражался отец, ложью пользительной: она оттеняла грубость старика. Ванаи обязательно заметит. Даже Бривибас может устыдиться.
Однако не устыдился. Старик зашагал на запад, в сторону Ойнгестуна. Ванаи последовала за ним. Эалстан смотрел ей вслед, покуда девушка не скрылась среди деревьев, а потом сам двинулся домой.
Он усмехнулся. День прошел куда веселей, чем могло бы случиться, если бы они с Сидроком собирали грибы вместе.
– Это уже похоже на дело! – повторял Талсу всем, кто готов был слушать, когда передовые части елгаванской армии прорвались сквозь восточные предгорья хребта Братяну. Солдату казалось, что очень скоро он и его товарищи преодолеют гряду холмов и вырвутся на равнины южной Альгарве. Если все пойдет по плану, скоро они засыплют ядрами Трикарико.
Жаль только, что фортвежцы не дали отпора рыжикам. Тогда их войско соединилось бы с армией, в которой воевал Талсу, и вместе они рассекли бы Альгарве напополам. Таков был план – или надежда – когда Елгава вступила в войну. Теперь королю Доналиту и его союзником придется довольствоваться меньшим.
Смилшу ткнул товарища локтем под ребра:
– Что именно на дело-то похоже? Что у нас теперь командир с головой на плечах или что мы движемся вперед, вместо того чтобы топтаться на месте?
– А тебе не кажется, что тут есть связь? – огрызнулся Талсу.
– Меня не спрашивай, – ответил его приятель. – Вон Варту стоит – у него и выясни.
– Ну я же еще с вами, – отозвался Варту, криво усмехнушись.
После безвременной и унизительной кончины полковника Дзирнаву его лакей мог бы вернуться в хозяйское поместье, чтобы прислуживать наследнику графа. Однако он предпочел остаться в полку простым солдатом. Что это может сказать о манерах молодого графа, Талсу предпочитал не думать: просто позор, что сын Дзирнаву пошел в своего родителя.
– А вот, кстати, одна из причин, почему я еще с вами, – продолжал бывший лакей, мотнув подбородком.
– Давайте, ребята, пошевеливайтесь! – весело вскричал полковник Адому.
Титуловался он маркизом, но к высокому званию своему относился менее серьезно, чем большинство елгаванских дворян. Полковнику едва стукнуло сорок, и он не просто держался в одном строю с рядовыми, но еще и подгонял их.
– Вперед, вперед, и рассыпайтесь! Еще не хватало, чтобы клятые рыжики накрыли нас одним залпом!