Тьма надвигается

Тертлдав Гарри Норман

Леофсиг оторвал взгляд от месива в котелке и поднял голову. Ну да, Мервит глядел в его сторону с ухмылкой, которая не делала его физиономию ни привлекательней, ни сердечней.

– Ты, ты, любитель чучелок! – хохотнул тот. – После завтрака опять в сортирный наряд? Поболтать с приятелями, да?

– Ты бы сам попробовал разок, Мервит, – отозвался Леофсиг. – Ты здесь один полон дерьма по уши.

Мервит выпучил буркала. Они с Леофсигом и раньше вздорили, но до сих пор юноша не отвечал оскорблением на обиду. Великан осторожно отставил

в сторону свой котелок.

– Ты за это поплатишься, – произнес он невозмутимо и ринулся в бой, словно бегемот.

Леофсиг пнул его в живот – все равно что бревно пинать. Мервит только хрюкнул и впечатал правый кулак юноше в ребра, а левым прошелся по макушке – метил он в лицо, да Леофсиг увернулся. Мервит взвыл – должно быть, разбил костяшки.

Леофсиг был ниже своего противника и легче, а потому не брезговал никакими приемами. Он попытался было закончить драку одним ударом в пах, но Мервит увернулся и получил коленом по бедру. Затем великан заключил юношу в медвежьи объятья, а Леофсиг сделал ему подсечку. Сцепившись, они рухнули на пол, охаживая друг друга кулаками, локтями, коленями, как могли.

– Стоят! Вы стоят! – заорал кто-то на скверном фортвежском.

Леофсиг и не подумал подчиниться, поскольку имел обоснованное подозрение, что Мервит ничего не слышит.

– Вы стоят! – На сей раз команда прозвучала более внушительно. – Стоят, или мы палит!

Это, видимо, убедило Мервита, потому что тот разом бросил вышибать из Леофсига дух. Юноша незаметно приложил его напоследок локтем, потом оттолкнул и поднялся на ноги. Из носа у него капала кровь. Пара зубов пошатывалась, но ни один не вылетел. Даже не сломан ни один – вот это повезло так повезло!

Он покосился на Мервита. Было видно, что великан побывал в драке: под глазом раздулся синяк, на щеке виднелась ссадина. Леофсиг чувствовал себя так, словно попал под лавину, и надеялся только, что Мервиту не лучше.

Вмешавшиеся в драку альгарвейские охранники только головами качали.

– Глупый, глупый фортвеги, – проговорил один из них не столько с гневом, сколько с грустью. – Пошли, глупый фортвеги. Сейчас увидеть, какой глупый вы есть. Пошел!

Драчуны неохотно повиновались.

Порой альгарвейцы делали вид, что не замечают драк между пленниками. Порой, сколько Леофсиг мог судить – без всякой закономерности, устраивали показательные казни. Обнаружив, что ведут их к бригадиру Синфриду, старшему фортвежскому офицеру в лагере, юноша слегка расслабился. Синфрид, в отличие от альгарвейского коменданта, не мог назначить пленному действительно серьезное наказание.

– Ну, что у нас тут? – спросил бригадир, оторвавшись от своих бумаг.

Седоволосый и седобородый, он походил скорей на добродушного деда, чем на военачальника. Будь он лучшим солдатом – будь лучшими солдатами многие фортвежские командиры, – он не попал бы в лагерь для военнопленных, а продолжал бы сражаться.

– Эти двое, они драться, – сообщил один из рыжих охранников.

–

Это я сам вижу, – отозвался Синфрид. – Вопрос в том, почему они дрались.

Охранник по-альгарвейски выразительно пожал плечами, давая понять, что ему все равно, а интересоваться побуждениями каких-то фортвежцев попросту ниже его достоинства. Бригадир вздохнул – очевидно, сталкивался с подобным отношением не в первый раз.

– Ну а вы, солдаты, что скажете в свое оправдание? – спросил он у Леофсига и Мервита.

– Сударь, этот чучельник вонючий меня по-всякому материл, – выпалил Мервит, исходя праведным гневом. – Мне это надоело, так что, когда он затеял драку, я решил ему отплатить за все хорошее.

– Это я драку затеял? – возмутился Леофсиг. – Это он затеял! Он меня доставал с того дня, как я в лагерь попал, – да вот только что вы сами слышали. Ну, я ему и отплатил той же монетой. Ему не больно понравилось – задиры, они такие.

– Свидетельства противоречат друг другу, – заключил Синфрид со вздохом, после чего глянул на охранников: – Вы, судари мои, конечно, не видели, кто затеял драку?

Рыжики расхохотались – не столько от мысли, что они могут это знать, сколько над идеей, будто это их должно в малейшей степени трогать. Фортвежский бригадир вздохнул снова.

– Свидетелей не найдется?

Леофсиг сам едва не рассмеялся в голос. Товарищи его по несчастью стремились как можно меньше дела иметь с охранниками. Они попрячутся по углам и заявят, что ничего не видели… или нет?

– Сударь, – проговорил он задумчиво, – пожалуй, кауниане из моего барака могут рассказать, что случилось на самом деле.

– Задницу они тебе станут лизать, вот что, как ты им лижешь! – прорычал Мервит, сверкнув глазами.

Внимание охранников Леофсиг к себе привлек, хотя вовсе не был уверен, что хотел именно этого.

– Кауниан, – бросил Синфриду один из альгарвейцев, – им верить нельзя, нет?

– Пожалуй, нельзя, – согласился фортвежский бригадир. – Хотя они, согласитесь, принесли Фортвегу куда меньше бед, чем вы, альгарвейцы.

Если охранники и были согласны с ним, то по их виду судить об этом было затруднительно.

– Что желтики вам врать, – бросил тот, что отвечал бригадиру, отмахнувшись презрительно, – то ничему верить нельзя.

– Точно, – подтвердил Мервит. – Святая правда, сударь.

– Да ну? – Синфрида его слова, похоже, не убедили. – Тебе, солдат, и самому не очень можно верить. – Однако довести мысль до логического завершения он не смог, как не смогли фортвежские военачальники завершить разгромом первоначальные свои успехи против альгарвейских войск. – Что ж, раз достойных доверия свидетелей нет, придется этим двоим разделить вину. Неделя нарядов на рытье выгребных ям научит их не распускать руки попусту.

Мервит ткнул пальцем в сторону Леофсига.

– Это ему по душе в дерьме ковыряться. Там он может покрутиться рядом со своими каунианскими приятелями.