Тьма сгущается
Шрифт:
Чтобы перейти от грозных обвинений к нежным просьбам, ей хватило всего нескольких фраз.
Хадджадж залюбовался ее обещающим неисчислимые наслаждения телом: пышные бедра, тонкая талия, сдобные груди. Он взял ее в жены только ради плотских утех и получил гораздо больше, чем ожидал. Но в довесок он приобрел еще и ее дурной характер, и это неизменно портило всю радость обладания ею. Прекрасно зная, как ему с ней хорошо, эта женщина возомнила, что муж теперь навсегда зависит от ее тела и потому обязан исполнять все ее
Хадджадж тяжело вздохнул и повинно склонил голову:
— Да, я старикашка. Но что бы ты там себе ни вообразила, я еще не впал в маразм. Будь я старым идиотом, я все равно купил бы тебе ожерелье, даже если бы прежде отговаривал тебя от этой покупки. Но вместо этого я отошлю тебя домой, к главе твоего клана. И с большим удовольствием посмотрю, как ты будешь перед ним вертеться, чтобы выпросить прощение.
Лалла так и застыла с открытым ртом. Только сейчас до нее дошло, что в своих требованиях она зашла слишком далеко.
— О, смилуйся надо мной, мой повелитель и мой муж! — возопила она и грациозно осела на колени, искусно вплетая в кисею жалостливой мольбы нить соблазна. — Смилуйся надо мной, я припадаю к твоим стопам!
— Я уже осыпал милостями тебя с головы до ног, и это мне очень дорого стоило! — усмехнулся Хадджадж. — Я даже готов нести все расходы по разводу и буду обеспечивать тебя до тех пор, пока ты снова не выйдешь замуж. Если только тебе это удастся. Если тебе этого мало, постарайся выторговать у вождя вашего клана больше. До тех пор, пока закон не позволяет ему прикасаться к тебе, у тебя будет отличный стимул выжать из него все, что сумеешь. Но со мной этот номер больше не пройдет.
— Старый засушенный скорпиошка! — завизжала Лалла. — Да будь ты проклят! Разрази гром силы горние за то, что они вручили меня тебе! Я… я…
Она легко вскочила на ноги, выхватила из стенной ниши тяжелую вазу и метнула ее в мужа. Но ярость затуманила ей глаза, и потому Хадджаджу даже не пришлось увертываться — ваза шмякнулась о стенку и разбилась на кусочки в метре от него. На звон стекла тут же сбежались слуги.
— Уведите ее, — приказал Хадджадж. — И соберите ее вещи. Она возвращается к вождю своего клана.
— Будет исполнено, повелитель.
Слуги кусали губы, чтобы не засмеяться, — похоже, они уже давно ожидали подобного приказа. Лалла не могла этого не заметить и тут же пнула ногой ближайшего, а всех остальных обозвала бездельниками и негодяями. Но как она ни сопротивлялась, ее все же вывели, причем обращались с ней при этом не самым ласковым образом.
Как всегда бесшумно, в покои скользнул Тевфик и, поклонившись сообразно своему возрасту и положению, доложил:
— Мальчик мой, альгарвейский маркиз Балястро просит аудиенции.
— Так за чем дело стало, Тевфик? Зови его сюда. — С хрустом потянувшись, Хадджадж спихнул на пол одну из подушек. —
Старый дворецкий зашелся в приступе кашля и, лишь отдышавшись, сообщил:
— Сегодня в покровах нет никакой необходимости, господин, ибо маркиз изволил явиться к нам одетым по-зувейзински. А точнее — альгарвейская широкополая шляпа, сандалии, а между ними — маркиз во всем своем естестве.
— И он в таком виде ждет меня на улице? Силы горние! Он же обгорит до костей — его бледная кожа не привыкла к нашему солнцу! — И Хадджадж бросился к гостю навстречу. И хотя силы его были уже не те, что прежде, Тевфика он обогнал с легкостью.
— Позвольте дать вам совет, господин, — пропыхтел старик за его спиной.
— И какой? — бросил через плечо Хадджадж. Он с детства привык принимать советы своего наставника как руководство к действию.
— Пока эта блудница Лалла не вернулась в дом своего клана, следует не спускать с нее глаз, ибо иначе наш дом лишится многих ценных вещей.
До сих пор Тевфик именовал Лаллу не иначе как «младшей женой господина», и в голосе его при этом звучало приличествующее ее положению уважение. Хадджадж мысленно усмехнулся: интересно, старик таким образом высказал свое истинное отношение к бывшей фаворитке или же подладился под настроение хозяина? А может, и то и другое совпало? В любом случае совет был неплох.
— Позаботься об этом, — кивнул он.
— Слушаюсь и повинуюсь. Полагаю, господин соизволит принимать своего гостя в библиотеке? — И, не дожидаясь ответа, старый слуга добавил: — Я уже повелел приготовить там чай, фрукты и вино.
— Спасибо, — также через плечо бросил Хадджадж, но уже у самого выхода замедлил шаг и распорядился: — Для министра поставьте альгарвейские вина.
— Вне всякого сомнения. — В голосе старика послышалась легкая обида: неужели господин считает, что о таких вещах ему стоит напоминать?
Хадджадж толкнул тяжелую деревянную дверь и вышел наружу. Как и все дома-крепости кланов, его дом вполне мог бы при необходимости выдержать длительную осаду. Но сегодня вместо атакующих полчищ у крыльца парился на солнце маркиз Балястро — совершенно голый, бледный и усыпанный с ног до головы бисеринками пота. Увидев хозяина дома, он изысканным жестом снял шляпу и грациозно поклонился:
— Счастлив видеть вас, ваше превосходительство!
— Взаимно, взаимно. И тем более я счастлив видеть, что вы прибыли к нам в закрытой повозке. Заходите скорее, пока мои повара не решили, что вы уже изжарились, и не поторопились подать вас в библиотеку на блюде, — улыбнулся Хадджадж.
— Во время нашей прошлой встречи вы изволили принять меня, соблюдая обычаи нашей страны, — маркиз со вздохом облегчения вступил в тенистый прохладный зал — толстые стены из кирпича-сырца прекрасно предохраняли от жары, — и я подумал, что, навещая вас дома я, по меньшей мере, обязан сделать ответный жест.