Тьма всех ночей
Шрифт:
В Колокольной башне он узнал, что Непанта находится в Нижних Оружейных палатах. В окне он увидел снег и вдруг понял, как близок конец. Он надеялся, что старик не затаит зла, да и Непанта тоже. Когда придет Гарун, когда Вороний Грай падет, ему все равно придется открыть свое истинное лицо, и тогда он может оказаться между двумя партиями, считающими его предателем. Заплатит ли старикан, как обещал? Если нет, то возникнут проблемы. У Гаруна была армия, и он нетерпелив. И Непанта. Возненавидит ли она его? Будет ли отвергать вечно?
Эти и тысячи подобных
— Привет.
Лицо Непанты поблекло. Ее мучили собственные тревоги. Он почти смягчился, глядя на нее. Но внутри росла твердая решимость. Нельзя позволить дальнейшие колебания. Должно быть решение. Начало чего-то или конец всего.
— Непанта, — сказал он, и в его голосе прозвучала не замечаемая прежде сталь. — Куда мы идем? В то же самое никуда? Или ты повзрослеешь?
Его твердость и очевидное напряжение так поразили Непанту, что она запнулась:
— Я… ну…
Его решимость окрепла. Стиснув зубы, он прорычал:
— За день ты должна принять большое решение. К завтрашнему ужину. Назначить день свадьбы — или нет. Если нет, отчаявшийся сам-друг собирается через стену. Не может продолжаться опять-нет-опять-да любовь. Вороний Грай падет еще до конца месяца.
— Что?
— Назначь день свадьбы — или откажись. Это ультиматум. Игры кончились. Ответ завтра. — Он пошел из комнаты, мрачный и сердитый.
— Постой! Ты должен дать мне время!
— Дал! — Он хлопнул за собой дверью.
Непанта смотрела на дверь так, словно на ее пути к свободе поднимался дракон. Все обрушилось. Она не может выйти замуж! Как он не понимает? Она любит его, да, но правда в том, что она не готова принять его больше, чем человека, на которого можно опереться, когда все идет плохо. Она не хочет, чтобы он был ответственен за нее. Кусая губы, она повернулась к спальне.
Дверь загораживала Анина.
— Что, туго?
Непанта уставилась на нее, снова придя в изумление.
— Ах, ладно, — слабо засмеялась Анина. — Теперь-то вы ему отворите ворота. — Она вернулась в спальню и вскоре вышла из нее с сумкой в руках.
— Куда ты собралась? — потребовала ответа Непанта. — Мне нужна помощь, чтобы одеться к ужину.
— Найдите кого другого. Мой муж не хочет, чтобы я вертелась возле вас. — Мужем был Рольф, маневрирующий в пользу Насмешника. Непанта была сокрушена. Даже Рольф, ее верный командир и помощник с тех первых дней в Ива Сколовде…
Второй раз за несколько минут дверь хлопнула ей в лицо. Другая дверь, внутри ее самой, открылась, выпуская страхи. Она бросилась на кровать, плакала и думала. Непанта не пошла на ужин. И она не спала этой ночью.
Когда серый рассвет пробился сквозь снегопад, она стояла у окна — смотрела в сторону лагеря Гаруна и ничего не замечала. Ее взор был обращен внутрь: на мир и людей, подталкивающих ее. Какое право они имели?..
Она начала шагать. Медленно, по
— Проклятие-проклятие-проклятие! Почему они не оставят меня в покое? Мне никто не нужен. Я хочу остаться одна! — А крохотный голосок, которому редко позволяли выйти на свободу, в ответ дразнил из какого-то уголка сознания, хитро хмыкая:
— Ты врунья! — Я не хочу быть в цепях! — А что тогда значат все твои сны, если не связывающие цепи? А люди и вещи, которыми ты окружаешь себя, — это стены, держащие тебя внутри. Беги, и тогда жизнь впереди будет пустыней, такой же одинокой, как прошлая. Что ты будешь делать, когда все твои блестящие завтра обернутся скелетами вчерашних дней? Плакать? Зачем? Ты не хочешь знать, что уже потеряла, лишь бы никогда не принимать решения и ничего не менять.
Эта ночь была хуже, чем все наполненные кошмарами годы до прихода Салтимбанко. Она выплакала все слезы, била вещи, кричала, бесновалась — и не могла найти способ, чтобы избежать решения.
Странно вот что. Ее волновали не плохие или хорошие стороны решения проблемы, которую перед ней поставил Салтимбанко, но сам факт принятия такого решение. Проклятием была необходимость решать. Любое решение добавляло кирпичей в стены камеры окружающей реальности.
На следующий полдень голод наконец загнал Салтимбанко в Большой зал. Там он застал Туррана, Вальтера и Брока, руководивших солдатами, Которые разбирали столы. Он ухватил полкаравая и немного вина прежде, чем их унесли, и побрел к Королям Бурь.
— Сам-друг дивлюсь, что происходит. — Казалось, что все возбуждение и злоба от новостей о смерти Райдью улетучились. Салтимбанко был этому рад, но не мог понять почему.
— Это ты не знаешь? — удивился Турран. — А впрочем, думаю, что нет. Это в ее стиле, тогда и я не скажу.
Обычно не выражающий своих чувств Брок дружески хлопнул Салтимбанко по плечу, но тоже отказался от объяснений.
Стремящийся оставаться эти последние несколько дней столь незаметным, сколь возможно, Салтимбанко покинул Большой зал. Он хотел прогуляться по крепостной стене, чтобы проверить каньон, но вместо этого обнаружил, что идет в Колокольную башню. Он поддался порыву.
Какой изможденной выглядела Непанта, отворив на его стук! Молча она пропустила его. Он увидел, что она штопает свое поврежденное шитье. Он откинулся назад в этом когда-то уютном кресле и прикрыл глаза, ведя себя как обычно. И ждал. У Непанты было слишком много своих скорбей, чтобы беспокоиться о смерти Райдью. Здесь он был в безопасности.
Она, снова покусывая губы (хотя уже искусала их до крови), долго смотрела на него. Она была бледна и более испугана, чем всегда. Собственное решение глубоко тревожило ее, оно мучительно касалось корней ее страха, но Непанта решила держаться до конца. Она медленно двинулась к креслу. Дрожа. Он делал вид, что похрапывает, хотя сквозь щелочки между веками видел выражение злости на ее лице. Этим он подталкивал ее, казалось, она так меньше боится.