Тьма

Атеев Алексей Григорьевич

Брели по лесу еще с час. Вдруг тайга расступилась, и показалась небольшая полянка, а за ней дряхлая изгородь и ветхое строеньице с восьмиконечным крестом на коньке.

– Пришли, – сказал Иван. – А ты боялся.

– Ничего я не боялся. Что ты все травишь?!

– Ладно, ладно… Извиняюсь. Больше не буду. Не бери в голову…

Искатели сбросили с плеч рюкзаки, спальные мешки и осмотрелись. Все вокруг заросло невысоким подлеском. Даже у порога тянулась к небу небольшая березка.

– Давно не ступала сюда нога человека, – констатировал

Иван. Он подошел к двери и толкнул ее. Дверь не поддавалась.

– Заперто, – заметил Мишка.

– Нет. Вряд ли. От кого тут запираться. Просто давно не открывали. – Иван что есть силы саданул в дверь сапогом. Домишко явственно зашатался, однако дверь не открывалась.

– Э-ге! – только и произнес Казанджий. – А теремок-то едва стоит.

Он взялся за кованое кольцо, приделанное к двери, и попытался повернуть его. Запор заскрежетал, дверь с жутким скрипом отворилась, и они вошли внутрь. Дневной свет, едва пробивавшийся через крохотное окно, кое-как освещал большую печь с просторной лежанкой, черный от времени стол, на котором покоилась одинокая деревянная миска, лавки по стенам, домотканые половики, ушат, как видно, для воды. Один из углов был занят большим иконостасом, под которым висела лампадка. В следующем углу стояли полки с книгами. Углы были густо затянуты паутиной.

Мишка вышел на улицу, достал из рюкзака электрический фонарь и вернулся в скит. Луч света заметался по стенам, уперся в иконостас.

– Ничего так, – произнес Мишка тоном знатока после некоторого изучения. – Доски, говорю, неплохие. Весьма!

– Мы сюда не за иконами пришли, – оборвал его Иван.

– И их прихватим. А почему бы и нет? Кому они тут нужны? А иконки классные. На пару тысчонок потянут. Тысчонок баксов, говорю. Это навскидку. А при ближайшем рассмотрении…

– Дай-ка фонарь.

Яркий свет вырвал из мрака черные корешки. Томов на полках стояло штук пятнадцать. Иван наугад снял одну книгу, расстегнул застежки, осторожно открыл переплет, который при этом явственно затрещал.

– Ну, как? – спросил Мишка вглядываясь в яркую, сверкающую сусальным золотом заставку на первой странице. – Красотища-то какая!

– Рукописное Евангелие, – сообщил Иван. За бесстрастным голосом угадывалось волнение. – Думаю, конец шестнадцатого века.

– Ого! Вот это да! А остальные?..

Новые тома были сняты с полок. Вскоре выяснилось, что перед ними поистине клад. Здесь имелись книги из типографий Ивана Федорова и Франциска Скорины, издания Московского печатного двора, рукописные «Четьи Минеи» начала шестнадцатого века.

«Житие и подвизи святого благоверного князя Александра Невского чудотворца», – по складам прочитал Иван.

– Неплохая подборка, – заключил он. – Одна эта книга «Житие Александра Невского», – он щелкнул по потрескавшейся коже переплета, – весит больше, чем все наши прошлые приобретения.

– Весит, в смысле стоит? – с интересом спросил Мишка.

– Весит, в смысле научном. Ну и стоит, конечно…

– Клондайк! – завопил

Мишка, – Голконда! Да еще иконки!

– Нет, дорогой, – одернул его Иван. – Иконы мы брать не будем.

– Как это не будем?! Почему?!

– Но ведь мы не за ними шли. Наша цель – книги.

– Согласен. Но попались. Ведь они ничьи. Сгниют здесь. Ты же ученый. Должен понимать, что подобные вещи должны быть сохранены. Это же исторические реликвии, да к тому же памятники культуры. Им место в музее.

– Ты что же, для музея их отсюда потащишь.

– А почему бы и нет.

– Не надо! Продашь, и дело с концом.

– Даже если и продам, все равно они будут оценены знатоками и сохранены, а не сгниют в этой утлой хижине. А возможно, и в музей попадут… Или в церковь.

– Так книги тебе церковники заказали?

– И они в том числе.

– И тем не менее иконы я не потащу.

– Хорошо, хорошо. Потащу я… А ты – книги.

– Дело не в том, кто что потащит. Иконы выносить отсюда не дам.

– Что значит: не дам?! Ты только посмотри на них. Вон та «Праздники», как минимум, «семнажка», а «мамка» [3] ?.. «Мамка» вообще что-то невероятное. Она одна тянет на тысячу баксов.

– Стяжатель! Не потому ли тебя по ушам хлестнула дудка лешего. А понесем отсюда иконы, он вообще нас задавит.

– Ты думаешь?

– Желаешь проверить?

– Нет, нет! – поспешно произнес Мишка. – Но, с другой стороны… Почему книги можно, а иконы нельзя?

– На книги мы получили разрешение.

3

«Мамка» (жарг.) – икона Богородицы.

– От кого? От Манефы, что ли.

– Ты дурак или прикидываешься? Неужели тебе не ясно, что тут про все знают. Возьмем мы иконы, и если даже вынесем их из лесу, то все равно, далеко с ними не уедем.

– Что ты имеешь в виду?

– Отберут. И книги отберут.

– С какой стати?

– Да с такой. Я же тебе толкую: мы под постоянным присмотром.

– Ну, ты и свистун! Под каким присмотром?! Кто за нами следит?!

– А ты не догадываешься?

– Это Фрол, что ли? Чушь! Обычный деревенский парняга…

– Обычный-то обычный…

– Не верю.

– Ты и в леших до сего дня не верил.

– Да кончай ты с этими лешими! Надоело!

– Смотри, какой ты вдруг храбрый сделался. Нет, Мишенька, не все так просто. Нам и скит этот указали, потому как верят, что мы – ученые. И находимся здесь с благими намерениями.

– Нет, погоди. Вот ты про Фрола начал… Неужели ты и в самом деле думаешь: парень подсадной?

– И не сомневаюсь. Поэтому думаю, для твоей же безопасности ограничимся книгами. А то, мало ли… В здешних местах, как говорится, «тайга – закон, медведь – прокурор». А за иконами ты в другой раз сюда приедешь. Если, конечно, не побоишься.