Тьма
Шрифт:
– А какой он из себя, нечистый? – осторожно спрашивал Иван.
– Да обычный мужичок. Плюгавый такой… Князь тьмы, как известно, может предстать в любом обличье, а передо мной появился в самом затрапезном. Оно и понятно. Так проще смущать рабов божьих, прельщая их сердца, сея зерна сомнения. Мне потом рассказали… Он мертвецов оживлял! Кто еще на такое способен, кроме нечистого?
В данный момент покупка редких книг отца Владимира не интересовала. Он еще не мог прийти в себя после перенесенного кошмара, однако успешно лечился коньяком, которого по такому случаю попадья не жалела. Мишка тоже не торопился. Он, казалось,
Иван, хотя и старался по возможности не увлекаться продуктом дагестанских виноделов, тоже прилично набрался. Он плохо помнил, как упал на койку в одной из комнат поповского дома, а пробудившись утром, первым делом взглянул на часы. Утро давно кончилось. Не особенно огорчившись этому обстоятельству, Иван оделся и отправился на кухню. Здесь постнолицая Фрося сообщила ему, что никто еще не вставал, затем накормила его легким завтраком, состоявшим из яичницы-глазуньи и кофе, не забыв подать к кофе рюмку коньяка. Как видно, Фрося неплохо соображала в том, что нужно человеку после солидного вечернего застолья.
Покушав, Иван решил прогуляться. Он совсем позабыл о лжемессии и дьявольских кознях. И вообще, несмотря на похмельную рюмку, соображал плохо. Выйдя из дома, Казанджий, к своему удивлению, обнаружил, что на улице еще многолюдней, чем вчера, когда они приехали в городок. Люди поодиночке и группами двигались в одном направлении. Он стоял у ворот в церковный двор, прислушиваясь к разговорам. До него долетали отдельные реплики, типа: «Огурец…», «убили палкой…», «Васька – холуй», «Чудотворец»… Иван понял: в этом лихом городке опять что-то случилось, и заинтригованный влился в идущую мимо процессию. Идти, вернее, плыть в людском водовороте пришлось не долго. Волна вынесла его к самой калитке картошкинского дома и схлынула. Иван с интересом наблюдал за происходящим. Рядом с ним стояла словоохотливая тетка и в сотый раз повторяла свой рассказ. Казанджий с интересом выслушал драматическое повествование очевидицы, а потом, в свою очередь, спросил:
– А сам-то он где?
– В больницу увезли, – охотно сообщила очевидица.
– Да нет… Тот, который палку строгал. Чудотворец этот?
– Да вон он сидит на скамейке, – она скосила глаза и кивнула на калитку.
Только тут Иван разглядел людей, находившихся на картошкинском подворье. Их вид поверг его в изумление. Показалось вдруг, что он находится в зрительном зале перед самой сценой и смотрит старое немое кино, притом в замедленном режиме. Его герои двигались как во сне. Сделают шаг, и остановятся. Еще шажок, и новая остановка. Видимо, поэтому некоторые вообще предпочитали оставаться на месте. Например, девушка в черном белье, замершая на стареньком одеяле и похожая на бабочку-траурницу. Или белокурый детина, сидящий на чурбаке и таращащийся на нее. Тот же, что сидел на скамейке, неожиданно напомнил Ивану паука, поджидающего очередную добычу. Об этом свидетельствовал отсутствующий взгляд и полная расслабленность членов. Однако за расслабленностью угадывалось напряженное ожидание новой жертвы.
Тут Ивану пришло в голову, что интересно было бы стать этой жертвой. И он, не раздумывая, отворил калитку и вошел на картошкинский двор. Тут его посетило странное ощущение, словно он, пройдя сквозь
Он подошел к сидящему на скамье человеку в джинсовом костюме, протянул руку?
– Иван.
– Шурик, – в свою очередь, отрекомендовался тот.
– Хотел бы с вами побеседовать…
Шурик указал на скамью:
– Присаживайтесь.
Иван опустился рядом и вновь осмотрелся. На этот раз двор и люди на нем находящиеся были полны жизни. Девица в черном бикини, лежавшая на одеяле, читала книгу, белокурый малый вовсе не сидел на чурбаке, а тюкал по нему топором. Хотя, возможно, до этого он просто отдыхал. Рядом валялись уже наколотые поленья. Как видно, белокурый занимался общественно-полезным трудом. Из дома вышел немолодой, несколько обрюзгший, плотный мужчина, подошел к девице и стал ей что-то сердито внушать.
– Так о чем вы хотели со мной поговорить? – спросил новый знакомый, прервав наблюдения Ивана.
«А о чем действительно мне с ним толковать? – размышлял Иван. – Для чего я вошел сюда? Что хочу узнать?»
Он вдруг вспомнил катрены Нострадамуса о приходе лжемессии. Все это, конечно, смешно на первый взгляд, но здесь, в Верхнеоральске, происходит именно то, о чем говорится в пророчествах. Может быть, сказать этому Шурику напрямик: хочу написать о тебе книгу.
– Видите ли… – неуверенно начал он. – Я – человек не местный. Приезжий, если точнее выразиться. Попал в этот город случайно…
– Как и я, – вставил Шурик.
– Дело в том, что я – историк по образованию. Живу и работаю в Екатеринбурге…
Иван замолчал, подбирая подходящие слова. Ему казалось: скажи он сейчас о пророчествах Нострадамуса, его в лучшем случае не поймут, а в худшем – прогонят прочь. Шурик молча ждал продолжения.
– Мы приехали сюда к отцу Владимиру, с которым вы как будто знакомы…
Шурик молча кивнул.
– Отец Владимир рассказал нам, что с ним произошло вчера… э-э… в церкви.
– Да вы не стесняйтесь говорить то, что думаете. Чувствуйте себя свободнее. Вы хотите спросить меня: умею ли я творить чудеса, или это просто какой-то фокус. Ведь так?
– Вроде того. Только я не сомневаюсь в ваших способностях. Почти не сомневаюсь!.. Видите ли, совсем недавно мне в руки попала одна книга… Старая книга. Называется она…
– «Пророчества Нострадамуса», – договорил Шурик.
Иван поперхнулся и замолчал.
– Ну, что же вы… Продолжайте.
– Откуда вы знаете?!
Шурик пожал плечами.
– Да уж знаю. Вы не тушуйтесь. Спрашивайте. Кстати, я знал о вашем появлении.
Иван некоторое время переваривал эту информацию. Врет или не врет? Но ведь про книгу он сказал сущую правду!
– Если вы все знаете, – произнес он с некоторой развязностью, – тогда и говорить дальше нет смысла.
– Отчего же. Поговорить нам как раз стоит. В предсказаниях меня называют лжемессией?
Иван кивнул.
– Вы хотите удостовериться, так ли это?
Новый кивок.