Тьма
Шрифт:
— Что это такое? — спросил Костоправ.
— Что именно?
— Там, внизу. На дороге к твоему лагерю.
— У тебя, видать, глаза поострее… Ага, вижу. Кто-то пылит. — Кто-то, может быть и не один, направлялся в мой лагерь. Похоже, довольно быстро. Но кто именно, с такого расстояния разглядеть было невозможно.
Начали катиться подводы. Клетус, Лонжинус и Лофтус громко поздравляли друг друга. Блеяли козлы, жалобно мычали волы, чертыхались люди. Колонна со скрипом двинулась вперед.
— Веди дальше, Знаменосец, — велел Капитан. — Только
Он надел свой шлем, и броня заискрилась магическими огнями.
Подняв Знамя и зная, что скоро оно покажется мне очень тяжелым, я двинулся вперед. Собственная поклажа меня уже тяготила, ремни натирали плечи, и приходилось ерзать плечами, чтобы поудобнее пристроить ранец.
Передо мной лежала дорога. Каменные столбы поблескивали, несмотря на пасмурную погоду.
Костоправ с Госпожой приблизились ко мне, и в этот миг земля содрогнулась. Я упал на одно колено, но скорее от неожиданности, чем от силы толчка. По правде сказать, он был едва ощутимым. Со смущенным видом я поднялся и зашагал дальше, на ходу объясняя Тай Дэю свою оплошность:
— За последнее время я отвык от землетрясений. Вот оно и застало меня врасплох.
Госпожа и Старик не выглядели встревоженными. А коли так, решил я, то и мне дергаться нечего.
Глава 101
Когда все перевали через гребень на равнину, воцарилась полная тишина. Люди пребывали в таком напряжении, что на разговоры их не тянуло… Однако спустя примерно милю Госпожа сказала:
— Предупреди, чтобы никто не сходил с дороги. Пока мы на ней, нам ничто не грозит.
Подняв руку. Костоправ скомандовал остановку. Я поставил Копье на дорогу и оперся о него. Черт, до чего же тяжела сделалась эта штуковина. Старик послал распоряжение Госпожи дальше по цепочке. Он ни о чем ее не спросил, видимо не хотел отвлекать. Она полностью сосредоточилась на окружающем.
Вскоре после того, как мы возобновили движение, голова колонны достигла места, где дорога расширялась, образуя большой круг. Площадка для лагеря — рассудил я. Госпожа, высказывавшаяся лишь очень редко и кратко, подтвердила мою догадку. Неведомые строители дороги знали, какие опасности таит равнина.
Ближе к полудню мы наконец прошли мимо камня, стоявшего так близко к дороге, что его можно было разглядеть как следует. Оказалось, что сам столб высечен из той же породы, которая составляла поверхность равнины. Блеск ему придавали металлические вкрапления. Несомненно, то были письмена, но прочесть их не мог ни я, ни кто другой.
Это — своего рода бессмертие.
Я подпрыгнул.
— В этом месте сокрыта великая мощь, — сказала Госпожа. Вот уж точно.
Земля дрогнула снова. Не сильнее, чем в прошлый раз, но и этого оказалось достаточно, чтобы все встревожились.
— Подобные толчки могли оказаться предвестниками чего-нибудь похуже. Правда, я приметил, что все катастрофические землетрясения последних
Костоправ не обратил особого внимания на камни. Он почти беспрерывно всматривался вдаль. Теперь уже было ясно, что за лесом камней действительно высится какое-то массивное сооружение. Оно начало казаться величественным, как Вершина.
Весь день Капитан неустанно вел нас вперед. Себя он не щадил, а вот меня порой подменял: брал Знамя и ехал с ним, уперев нижний конец древка в стремя. В конце концов мы все же остановились на одной из круглых площадок, которые попадались через каждые пять миль. Остановились по настоянию Госпожи, Старик хотел продолжать путь. Но колонна растянулась уже на добрую милю, и животные нуждались в отдыхе и воде больше, чем люди.
Я пялился на облака, гадая, будет ли дождь и удастся ли нам пополнить запасы воды. Мы захватили ее немало, но и поить животных приходилось довольно часто. У меня появилось опасение, что мы начнем мучиться жаждой куда раньше, чем голодом. Капитан снял шлем и самые тяжелые части доспехов. Он не настолько вжился в свой образ Вдоводела, как Госпожа в свой. Она ограничилась тем, что, опустившись на одно колено, сняла шлем и встряхнула волосами.
— Ты понимаешь, что представляет собой это место? — спросил он, уставясь вдаль.
— В нем сокрыта великая мощь.
— Великая мощь, великая мощь, — пробурчал Костоправ. — Только одно и слышу.
— Это логовище Кины? — спросил я. — Или Хатовар? Или и то и другое? А может быть, ни то ни другое?
— Как доберемся, так сразу все узнаешь.
— Хочешь, я тебе помогу — подержу эту хреновину, — предложил Рыжий и, взяв у меня Знамя, оперся на его древко.
— Помощник выискался. Где ты был последние пятьдесят миль?
— Пятьдесят? Каких пятьдесят? Ты, часом, не бредишь?
— Доведись тебе тащить эту орясину, ты бы сказал сто.
Рыжий заржал:
— Ручаюсь, мы не прошли и пятнадцати. А я-то думал, ты всегда в хорошей форме, потому и на побегушках у Старика.
— Отцепись, Рыжий, я не в настроении. — Мне и впрямь было не до него. Уж больно хотелось присмотреться и прислушаться к Капитану и Госпоже, а они отошли, когда ко мне привязался Рыжий. — Я как раз думаю о том, что за чудесная ночка ждет нас впереди.
Нюень бао сбились в тесный кружок и тихонько совещались: видимо, тоже гадали, что ждет их ночью. Все до единого держали под рукой связки бамбука Сиятельство со своей командой сооружал общий лагерный костер. Его предстояло развести на специальном помосте, высоко над поверхностью дороги. Пройдясь по дороге пешком. Госпожа пришла к заключению, что черная лента в известном смысле живая и огонь может ей не понравиться.
Жаль, что у меня не было возможности узнать, что у нее в голове. С самого вступления на равнину она погрузилась в размышления, и у нее наверняка появились интересные мысли. Возможно, сейчас она делилась ими со Стариком, а я из-за болвана Рыжего рисковал ничего не услышать.