Тьма
Шрифт:
Небо было затянуто облаками. В строительных лесах завывал студеный ветер.
— Ты посылал за мной?
Судя по холодному тону, Сингх чувствовал себя задетым.
— То был вовсе не приказ, друг Нарайан, — отозвался Ревун со лживой искренностью, сделавшей бы честь любому Обманнику. Из этого паршивца вышел бы прекрасный мастер-душила. — ..Всего лишь приглашение. Возможно, мой посланец просто неудачно выразился.
Мимо пролетела ворона. Другая уселась неподалеку и принялась склевывать крошки, оставшиеся от обеда строительных рабочих. Сингх
— Мне пришло в голову, — сказал Ревун, — что снаружи происходит нечто небезынтересное для тебя. Как я понимаю, Госпожа направила тебе послание.
Сингх уставился на груду отрубленных человеческих голов. Таглианские кавалеристы, не обращая внимания на рабочих, сложили свои трофеи так близко к твердыне, что можно было разглядеть лица.
Нарайан пересчитал головы, и его костлявые плечи обмякли. В голосе Ревуна появился насмешливый оттенок.
— Я был не прав? Это послание?
— Скорее пророчество. Она пытается предсказать мое будущее. Это в ее духе.
— Я служил ей. А до того — ее мужу. И знаю, что это еще цветочки.
Ревун попытался подавить вопль, но не сумел.
— Сдается мне, в последнее время Кина не слишком заботлива по отношению к своим чадам. Сингх промолчал.
— И как же теперь ты собираешься принести Год Черепов? Много еще осталось твоих придурковатых братьев?
— Ты сам не знаешь, как рискуешь, позволяя себе дерзко насмехаться над богиней.
— Сомневаюсь… — Ревун ухитрился совладать с очередным, рвавшимся наружу воплем. Порой это ему удавалось, но, как человеку, которого мучают приступы затяжного кашля, лишь изредка и ненадолго. — Но в любом случае я не собираюсь торчать на месте, чтобы выяснить, так это или нет. И отказываюсь дожидаться своей погибели вместе с ним. Ревун искоса взглянул на Сингха в ожидании реакции. Нарайан усмехнулся гадкой усмешкой человека, посвященного в некую грязную, непристойную тайну.
— Ты боишься Госпожи. Стоит тебе подумать о ней, ты сам не свой становишься.
Я, Мурген, эктоплазматический шпион, размышлял о том, как было бы здорово, потолкуй эти двое еще подольше. Глядишь, хоть один да ляпнет что-нибудь интересное. У Ревуна явно было что-то на уме. Но Сингх собрался уходить. Не приходилось сомневаться в том, что лицезрение отрубленных голов не способствовало поддержанию его веры. Ни он, ни Дщерь Ночи не могли представить хоть какое-то объяснение бесчисленным бедам, обрушившимся на его братьев.
Ревун безошибочно прочел его мысли.
— Поневоле начинаешь дивиться божественному порядку и размышлять. Верно?
Прежде чем Сингх успел ответить. Ревун завопил. Он утратил контроль над собой, потому что был напуган. Напуган был и я.
К Вершине устремилось целое море разноцветных огней. Выпущенные из бамбуковых шестов шары поражали рабочих, ударялись о стены и строительные леса, рассыпаясь огненными брызгами. Там, где Длиннотень не запечатлел достаточно
Рабочие с криками разбегались. Кое-где обвалились леса.
Вылетевший из лощины таглианский отряд устремился в погоню за удиравшими по направлению к своим баракам рабочими. Я поднялся выше, расширяя площадь обзора. И увидел, что, в то время как таглианские всадники ускакали прочь, в бараки строителей тайком с обратной стороны проникали пехотинцы. Причем многие из них вырядились на манер местных жителей.
Ни хрена себе!
Я не сомневался, то были отряды Госпожи. Но что же она задумала? И почему Старик утаил это от меня? Может, он и сам ничего не знал?
Рабочие повернули назад, преследуемые засевшими в их бараках солдатами. Вместе с ними бежали женщины, дети и старики. Беспорядочная толпа в панике устремилась к Вершине.
И тут меня осенило.
Рабочие карабкались по уцелевшим лесам и укрывались внутри цитадели. И вместе с ними, зачастую смешавшись с ними, туда проникали солдаты Госпожи.
Огненные шары продолжали ударяться о стены твердыни. Казалось, целые батареи сосредоточились на увенчанной хрустальными покоями Длиннотени башне. В некоторых местах маленькие фрагменты кладки таяли или рассеивались, как дымка, но там, где Длиннотень наложил особо сильные чары, попадавшие снаряды не оставляли даже следа.
Ревун пребывал в явной растерянности. С доступного ему угла обозрения он не видел всей картины и не мог понять сути происходящего. Он видел одно: подданные его союзника спешат укрыться в цитадели, чтобы спасти свои шкуры.
— Нельзя, — пробормотал Ревун, — нельзя, нельзя. Длиннотень собирается изгадить скалы. Надеюсь, он не рассчитывает, что я стану наказывать этих людей…
— Ты такой могущественный кудесник, — прервал его невнятное бормотание Нарайан Сингх, — почему же ты не нанесешь ответный удар?
— Вот, вот! — вскричал Ревун, увидев возможность, которую, наверное, и должен был увидеть по замыслу Госпожи. — Они только того и ждут. Это ловушка. Где-то внизу затаился целый батальон с этими штуковинами, что мечут шары. В ожидании того, что кто-нибудь из нас — я или Длиннотень — высунет нос для контратаки.
Я стремительно облетел окрестности и удостоверился в правоте Ревуна. За каждым кустом и уступом прятался малый с целой связкой бамбуковых шестов. В большинстве своем эти люди в обстреле крепости участия не принимали. Пока.
Что же все-таки затеяла Госпожа?
Вернувшись, я увидел, что Ревун больше не болтается на виду. Нарайан Сингх припал к полу. Желания угодить при обстреле не было ни у того, ни у другого.
— Я не собираюсь задерживаться здесь долго, Сингх, — заявил Ревун. — А на твоем месте призадумался бы о том, как привести в чувство союзника, напрочь утратившего связь с действительностью. А заодно и как обзавестись друзьями, способными принести большую пользу.
Я навострил призрачные уши и огляделся призрачными глазами.