Точка отсчета
Шрифт:
В ответ Грация впилась в его губы горячим поцелуем.
— Я люблю тебя, я хочу тебя… мой варвар, — возбужденно прошептала она и стала лихорадочно стаскивать с себя одежду. Под шатерной тканью это нелегко, поверьте. Здесь, под аккомпанемент храпа друзей, они впервые переспали. То есть наоборот, когда сна ни в одном глазу. Хвала богам, шатер большой, уставшие компаньоны не проснулись от возбужденного шевеления и приглушенных стонов.
Грация окончательно освободилась от власти Марка, а Чик неуловимо изменился. Получив желаемое, успокоился. Но когда ему разбираться
Чик снял кольцо во время предпоследней ходки. Интуитивно, почти не заметив своего действия. Некогда думать, когда таскаешь тяжеленные мешки. Сжал в кулаке, нашел подходящего Духа, им оказался тот же, кто открывал двери, «каменный», и приказал ему разрушить все структуры. Дух ответил ревущим камнепадом и нырнул в перстень. В голове Чика завыли вихри каменных крошек. Не дожидаясь результата, сунул перстень в карман, подумав: «Не успеет до ухода, выброшу на фиг этот антиквариат». Дух успел. В перстне не осталось и капли Силы, ни одной магической структуры. Внешне, что удивительно, нисколько не пострадал.
Отряд еще три дня шел по убранным полям и пожелтевшим лугам. Вымотались и люди, и отощавшие на одной траве единороги. А еще и груз давил нещадно. Они, совсем как люди, смотрели на хозяев с немым укором.
— Все, — решительно пробасил Леон, — надо брать борков и выходить на тракт, иначе животные падут.
— Да, — согласился с ним Андрей, — все вымотались, и ушли мы изрядно, миль на сто пятьдесят. Думаю, нас потеряли. Астральные следы я сдуваю, Чик заметает земные. Достаточно.
— Где ближайшее поселение, которое на тракте? — спросил у него Чик.
— На запад десять миль.
— Отдыхам и выдвигаемся к нему. Встанем в сторонке, а Леон сходит и купит борков с повозками. Станем купцами. Двух телег хватит?
— За глаза, — ответил Леон.
— Тогда мы купцы и с повозками и борками свалились в овраг. Пойдет?
— Не-а, — вступил Андрей, — здесь оврагов быть не может, земля ухоженная — лооски с Хранящими работают. Ошиблись бродом. Помните, речку переходили? Захотели спрямить путь и обошли мост. Глубокая осень, дождей мало, вода мелкая. Дигон так делал даже весной. Еле-еле груз спасли. Это правдоподобно. Только встать надо со стороны реки.
— Так и сделаем, — подытожил заседание командир. — Леон, ты охранник нашего маленького каравана.
— Да, — согласился Андрей, — похож. Обо всем узнавай в трактире, он обязательно есть в селении на тракте, а на груз напускай таинственность. Все охранники так делают.
— Да что я, с охраной караванов не общался? — возмутился Леон. — Без тебя знаю, как они себя ведут!
Ученик в ответ хитро улыбнулся. Специально подколол.
Скоро его заявление о найме в караван, которое он оставил в ордене, станет правдой.
Леон вернулся через две четверти. Ехал в большой телеге, которую тянули два борка. Сзади на привязи двигалась такая же колымага со второй парой животных.
— Я и зерна прикупил, — крикнул он на подъезде к компаньонам, — и еды. — Выглядел он очень довольным, буквально
— Ура! — закричала Грация и вприпрыжку, хлопая в ладоши, побежала к повозкам. Ее больше всех достали ночевки практически на голой земле, а ночи холодали. Да и более чем скромная кормежка надоела.
— Пришлось отвалить сто пятьдесят драхм. Как я торговался! — хвастался Леон.
Андрей прыснул:
— Да тебя облапошили! В таких дырах все это добро и сотни не стоит!
— Чего? — грозно отозвался на это высказывание бывший гладиатор.
— Брось, Леон, он тебя подтрунивает, — успокоила его Грация.
— Ничего не подтруниваю, я знаю, что Леон не умеет торговаться, — не сдавался студент. — Дигон бы и сотни не заплатил. У местных денег практически нет, а скота и таких вот самодельных телег — навалом. Облапошили, — сказал и ловко увернулся от подзатыльника Леона. — Лучше бы я пошел.
— Ты у нас дальняя разведка, — напомнил Чик.
— Поговори мне еще, сопляк! — продолжал горячиться Леон. — На тебя бы посмотрел, как ты с трактирщиком по дворам ходил, они такие цены заламывали!
— Да перестаньте вы! — крикнула девушка. — Остынет все, пока вы лаетесь!
Компаньоны, начинающие грабители, а теперь купцы, с удовольствием уминали горячую кашу, ели горячего жареного поросенка — горшки с едой были заботливо завернуты в тряпье и сохранили практически печной жар. Запивали молодым разбавленным вином. Не отставали от них и изголодавшиеся единороги. Они набросились на свежий овес, позабыв свою извечную гордость. Сытые борки вяло жевали придорожную траву, с удивлением поглядывая на своих отощавших собратьев, всегда ухоженных и надменных.
Отдохнув после сытного обеда, спокойно направились на юг по, как оказалось, почти заброшенному тракту. Заброшенный — значит ухоженная твердая грунтовка, а не мостовая из каменных плит. Изредка разминались с большими встречными караванами, им все намекали, мол, вы — идиоты, на этой дороге с охраной меньше чем два десятка делать нечего, славится частыми нападениями. На что Чик важно махал рукой, мол, нас пронесет, мы не лыком шиты. Охранники, немного отъехав, крутили пальцем у виска, а торговцы посмеивались, глядя на крестьянские телеги. Попутные караваны пока не встречались, а те же торговцы советовали постоять, подождать и присоединиться. За вполне умеренную плату, как они уверяли.
Накарканные разбойники повстречались через день в редком лесочке.
— Впереди засада, двадцать пять человек, — проговорил Андрей из транса и, что удивительно, совсем не низким голосом. Еще одна особенность воина-мага. Растет мальчик.
Теперь он уставал гораздо меньше. Следы больше не трогал, только наблюдал.
— Тринадцать за левыми кустами, там, видите, дерево с обломанной толстой веткой, двенадцать за правыми, чуть дальше по дороге. Оба отряда растянуты в цепи шагов на… двадцать. Как раз удобно на малый караван нападать. Оружие не вижу, значит, без Знаков, но наверняка перед атакой ударят из луков. Стоп… в правом отряде есть склонный к Силе… Пронзающих. Точно. Он самый дальний.