Тоха

Ad Валентина

Я удивленно вскинул вверх брови:

– Это как же?

– Ну, следуя нашей классификации, барышни делятся на - телок, цыпочек и маминых ягодок. С телками проще всего, а вот на грядку попробуй заберись.

Я прекрасно понимал, о чем Руслан, с правильными девочками всегда сложнее. Мне самому несколько раз доводилось объяснять «маминым девочкам», что это их жизнь, а не мамина, и они просто должны расслабиться и получать удовольствие, а не твердить, как заевшая пластинка «Мама меня убьет… Мама меня убьет… Мама меня убьет…». Перед глазами враз всплыл образ

Ники. По непонятным причинам, я просто чувствовал, она не имеет ничего общего с «мамиными девочками», но это нисколько не облегчает Быкову задачу. Она особенная, иная, необыкновенная.

На моем лице появилась ироничная улыбка.

– А я-то тут при каких?

– Тоха, не притворяйся, будто не понимаешь. Не один раз ведь помогал. Кто у нас Пушкин? Ты у нас Пушкин. Вот и накропаешь пару-тройку строчек. Не, ну она полюбасу должна любить поэзию.

– Думаю ты прав, но мое творчество поэзией сложно назвать.
– Я фальшиво рассмеялся.
– Мое «творчество» как раз таки больше подходит «телочкам» и «цыпочкам». Сам вспомни, кому я писал стихи? Да тем девчонкам по барабану было о чем мой текст. Чувак, я рэп читаю и пишу, а не любовную лирику.

– А вроде не пофиг? Слова складываются в стихи - значит ты поэт.

– Даа, услышал бы подобное заявление какой-нибудь Есенин покойный, еще раз покончил бы с собой, - включился в наш разговор стоявший в стороне Боря.

– Это точно, - не мог не согласиться я.

– Да не грузите вы меня своими Есениными-Песениными… Поможешь или нет?

Я сильно сжал челюсти, и так захотелось никогда больше не раскрывать рта. Такого поворота я не ожидал. Одно дело наблюдать как твой лучший друг чисто из спортивного интересе клеит девушку которую, по ходу, ты полюбил, хрен знает с какой радости; другое - помогать ему в этом.

– Да… наверное. Если получится помочь.

Руслан хлопнул меня по плечу:

– Так бы и сразу. А то - то, се, пятое, десятое. А проблем-то вообще нет.

5

Несколько раз за день я видел Златовласку в школьных коридорах. Она держалась особняком, постоянно прижимая к груди стопку книг. На переменах не сплетничала с одноклассницами, а сидя на подоконнике постоянно что-то либо читала или писала. При всем этом она не была похожа на заучку или изгоя, скорее всего ей просто было комфортно и в своем собственном мире. Думаю, Быков прав, Ника Любимова в самом деле любит поэзию и если бы я писал ей от своего имени, я бы попытался превзойти Есенина, Ахматову и Блока. Как написать что-то от имени Быкова, что удовлетворило бы Руслана и не зацепило Златовласку, я пока не знал.

Весь день я не находил себе места. Уроки фигня полная, голова была занята «заданием».

– Ну что?
– прозвучало из уст Руслана, стоило нам только распрощаться на сегодня со школой.

– Что «что»?

– Стихи готовы?

– Не, Рус, ты реально гонишь. По-моему ты сидишь со мной за одной партой или же это все иллюзия? Ты видел, что б я что-то писал?

– Не видел, но мало ли. Ты сегодня весь день какой-то странный. Пару раз вообще исчезал куда-то.

–

Я исчезал не для того чтобы стихи стряпать, а поссать. Прости «мамочка», что тебя не звал с собой, может подержать помог бы.

– Ха-ха.

– Хи-хи.

– А я вот кое-что нацарапал…

Боря вновь напомнил о себе и неуверенным движением протянул нам обычную тетрадку.

– Ну не фига себе! Бобер, да ты поэт?!
– Быков изобразил бурные аплодисменты.
– Респект, братуха. Давай-ка посмотрим на что способен ты. Учись, Тоха.

Я воздержался от каких-либо комментов. Вдруг Боря в очередной раз не осознанно поможет мне выбраться из дружеской западни.

«Ты прекрасна, как божий день!

С тобой не сравнится даже сказочный олень.

Ты достойна любви неземной,

Жаль, что подобной предложить не может организм мой!»

Не, мы, конечно, любим и уважаем нашего Бобрика, но это был откровенный перебор. Мы с Быковым ржали так, что еще чуть-чуть, пришлось бы вызывать скорую. Проходившие мимо нас люди, скорее всего, думали что мы без мозгов.

– Чувак, ты реально гонишь!
– сквозь смех со слезами на глазах пытался выразиться словами Руслан, но у него это плохо выходило, и он тупо продолжал ржать дальше.

Боря густо покраснел. С ним иногда случались подобные приступы, но это всегда происходи в присутствии девчонок, и впервые когда нас было трое.

– Борь, ты не обижайся, но если это послание попадет к новенькой, она никогда не попадет в лапы нашего Бычары.
– На самом деле я бы даже сам доставил эту бредятину Златовласке, только бы она не повелась на Руслана, но подстава это не мое.

– Да пошли вы!

Бобров зло вырвал из моих рук тетрадь и ускорился.

– Борь, ну это реально дерьмовенькая поэзия, если не сказать хуже!
– Приходя понемногу в себя, кричал в спину Боброву Руслан.
– Даже я это понимаю, а мне до поэзии как до Марса. Забей, это просто не твое!

Но Бобров не остановился.

– Ниче, отойдет.
– Руслан достал из кармана «Парламент» и одна сигарета моментально оказалась у него во рту.
– Тоха, ну скажи что это реальное говнище. Как там у него «с тобой не сравнится даже сказочный олень». Надо же такое насочинять, а главное еще обиделся.

– Да, как-то не очень. Я всегда думал, что мой рэп дерьмовенький…

И тут Руслана словно осенило.

– Слушай, может он это специально? Нет, ну согласись, написать подобную муть и предложить ее как любовное чтиво, может только больной на голову.

– Это ты к чему клонишь?

– Точно! Наш Боря скорее всего сам запал на новенькую и парил мне эту свою писанину чтоб ее от меня навсегда отвернуло. Ясно же как божий день. Вот сука! Даа, не ожидал я подобной подставы от Борюсика. А что, все логично - телки и цыпочки ему не по зубам, вот он и решился расчехлиться хотя бы на новенькой ягодке.

Я смотрел на Руслана, не веря собственным ушам. Вне всяких сомнений я был рад тому, что его подозрения пали не на меня, но обвинять в подобной подставе Боброва откровенный перебор.