Токио
Шрифт:
Я вынула деньги, пересчитала. Руки у меня тряслись, пришлось пересчитать дважды, и все равно я подумала, что ошиблась. Постояла, глядя на купюры. Я ожидала, что Строберри заплатит за неделю, а она дала мне триста тысяч иен, то есть в пять раз больше, чем следовало. Я подняла голову к окнам клуба, к качавшейся Мэри-лин. Задумалась о Строберри, о ее нарядах, копирующих платья Монро, о том, что жизнь она проводила среди молодых официантов и гангстеров. Вдруг поняла, что абсолютно ничего о ней не знаю. У нее умерли мать и муж, и сейчас, по слухам, у нее никого не осталось. Я не старалась ей понравиться. Иногда и не догадываешься о том, что кому-то ты небезразлична, пока не расстанешься с этим
На перекресток осторожно выехал автомобиль, в свете зажженных фар снег, казалось, крутился быстрее. Я отпрянула к стене, подняла воротник, плотно запахнулась в тонкое пальто и задрожала. Почему Строберри посоветовала мне не входить в стеклянный лифт? Неужели она думает, что люди Фуйюки рыщут по улицам? Автомобиль исчез за углом, и на улице снова стало тихо. Я выглянула из своего укрытия. Важно не спеша все обдумать. Пункт за пунктом. Мой паспорт, книги и заметки были в переулке, рядом с домом. Позвонить Джейсону я не могла – медсестра оборвала все провода. Придется вернуться в дом. Последний раз.
Я поспешно рассовала деньги Строберри по двум карманам – по сто пятьдесят тысяч иен в каждый. Затем сунула туда же руки и тронулась в путь. Я шла по переулкам, стараясь держаться подальше от проспектов. Мне казалось, что я попала в волшебный мир – снег тихо падал на кондиционеры, на лакированные коробки бен-то, выставленные у дверей для удобства забирающих их водителей. Одета я была не по погоде: пальто слишком тонкое, а лодочки оставляли смешные следы в виде восклицательных знаков. Я никогда раньше не ходила по снегу на высоких каблуках.
Осторожно прошла мимо святилища Ханадзоно [85] , с его призрачными красными фонарями, и снова нырнула в переулок. Я шла мимо освещенных окон, мимо кондиционеров. Слышала обрывки разговоров, но за всю дорогу видела всего двух людей. Казалось, Токио укрылся за дверями. У кого-то в этом городе, думала я, у кого-то за этими дверями есть вещь, которую я ищу. Что-то не очень большое, что можно хранить в стеклянном резервуаре. Плоть. Но не целое тело. Возможно – часть тела? Где же это можно спрятать? И зачем? Зачем кому-то вздумалось его украсть? Мне пришла на память строчка из давно прочитанной книги. Возможно, она принадлежала перу Роберта Льюиса Стивенсона: «Похитителя тела, далекого от чувства уважения к смерти, привлекли простота и безопасность задачи…»
85
Это слово означает цветник, сад с цветами.
Сделав круг, я подошла к зданию через узкий проход между двумя жилыми домами. Автомат по продаже напитков мерцал голубыми призрачными огнями. Я воспользовалась им как укрытием и осторожно выглянула за угол: в переулке никого не было. Фонари возле ресторана подсвечивали падавший снег. Слева от меня высился дом, темный и холодный, он закрывал собою небо. С этой точки я его раньше никогда не видела. Мне показалось, что он даже больше, чем я до сих пор представляла. На остове монстра красовалась волнистая черепичная крыша. Я заметила, что оставила у себя занавески раздвинутыми. Живо представила погруженную в молчание комнату: широкий футон, на стене – картины с изображением Токио. Представила и себя, вместе с Джейсоном, стоящими под нарисованными галактиками.
Порылась в кармане в поисках ключей. Еще раз оглянулась через плечо, потом крадучись пошла по переулку, держась ближе к стене. Остановилась у расщелины между двумя домами, посмотрела на кондиционер. Моя сумка была на месте, на ней вырос сугроб. Продолжила путь, прошла под своим окном. В десяти ярдах от угла
Я стояла у чистого, не запорошенного снегом участка. Это была длинная черная дорожка мокрого асфальта. Я заморгала, глядя на нее. Почему инстинкт остановил меня здесь? И тут же поняла – это был след, оставленный автомобильными шинами. Стало быть, недавно здесь стояла машина. В крови закипел адреналин. Автомобиль, судя по всему, стоял здесь долго – вон и кучка окурков точно против места, где располагается окно водителя. Похоже, тут чего-то ожидали. Я быстро попятилась в тень, должно быть, и кровяное давление подскочило. След шин вел к улице Васэда. Там беззвучно мелькнули автомобили: снег заглушал шум двигателей. Кроме этих двух машин, больше мне ничего не встретилось. Я нервно вздохнула и посмотрела на окна старых полуразвалившихся домов. В некоторых из них горел свет, двигались тени. Все выглядело нормально. «Это ничего не значит», – сказала я себе и облизнула пересохшие губы. Снова взглянула на следы автомобильных шин. Это ничего не значит. Люди часто паркуют автомобили в переулках: в Токио так трудно найти уединение.
Снова осторожно пошла вперед, впритирку к домам, плечи сбивали снег с решеток на окнах нижнего этажа. На углу повернулась, посмотрела на входную дверь. Она была закрыта. Похоже, с тех пор как я ушла, ее никто не трогал – перед входом лежал чистый снег. Еще раз оглядела переулок. Хотя по-прежнему было пусто, я дрожала. Наконец поспешно вставила ключ в замок.
У Джейсона работал телевизор: из-под двери его комнаты пробивался дрожащий голубой свет. Площадка не освещена, так как медсестра разбила лампочки. В доме непривычно темно. Я медленно поднялась по ступеням. Вздрагивала, представляя себе кого-то, притаившегося в коридоре, выжидающего удобный момент, чтобы наброситься на меня. Поднявшись, постояла в тусклом свете, тяжело дыша. Нахлынули воспоминания о прошлой ночи. В доме тишина – ни скрипа, ни дыхания. Даже обычный шум деревьев в саду приглушен падающим снегом.
У меня застучали зубы. Я подошла к комнате Джейсона. Слышно было, как он дышит в шкафу. Звук натужный, какой-то булькающий. Когда я отодвинула дверь, его дыхание участилось.
– Джейсон? – сказала я шепотом. В комнате было холодно, в воздухе висел неприятный запах, напоминавший вонь экскрементов животного. – Ты меня слышишь?
– Да.
Я услышала, как он со стоном шевельнулся в шкафу.
– Ты говорила с кем-нибудь?
– Они уже едут, – шепнула я и перелезла через стол. – Но ты не можешь ждать, Джейсон, ты должен немедленно отсюда уйти. Медсестра снова придет.
Я встала рядом со шкафом, положила руку на дверцу.
– Я помогу тебе спуститься и…
– Что ты делаешь? Черт побери… Стой на месте! Отойди от шкафа.
– Джейсон, отсюда надо уходить.
– Думаешь, я глухой? Я все слышал. А теперь отойди от чертовой двери.
– С места не тронусь, если будешь кричать на меня. Я пытаюсь помочь.
Джейсон раздраженно простонал, и я услышала его лихорадочное дыхание. Спустя несколько мгновений он приставил рот к двери шкафа.
– Слушай меня. Слушай внимательно…
– У нас нет времени…
– Я сказал: слушай! Иди на кухню. Под раковиной есть тряпки. Принеси как можно больше, и полотенца из ванной тоже – сколько сможешь.
Он старался приподняться. Из шкафа на пол натекла лужа чего-то липкого, смешанного с волосами, сверху застыла пленка. Я не могла отвести глаз от лужи.
– Потом сними с крючка мою сумку. А чемодан? Он все еще за дверью?
– Да.
– Достань все из чемодана, а потом выключи везде свет и выйди из дома. Об остальном я позабочусь сам.