Только моя
Шрифт:
— Садись, скоро будет завтрак.
У него что, глаза на затылке? Жуть! Но я прошла и скромно села за уже знакомую и успевшую полюбиться мне барную стойку. Но тут моя совесть услужливо подсказала, что надо бы помочь. Поздно. Он поставил передо мной симпатичный омлет с разноцветными овощами. Далее на барную стойку встали миска салата, тарелка с сыром и ветчиной, хлеб и две чашки свежесваренного кофе.
— Если нужен сахар, вот, — поставил передо мной красивую, из темного стекла сахарницу. — Я просто не пью кофе с сахаром. Предпочитаю просто черный.
— Спасибо, —
В воздухе повисла неловкая тишина. Он ест, а сам из-под вновь упавшей на глаза челки смотрит на меня. Так захотелось снова ее убрать. Она мешает ему. И мне мешает. Закрывает его невероятные стальные глаза, что не дают мне покоя по ночам. Что в его голове сейчас непонятно. В моей — каша. Это, кажется, мое нормальное состояние последнее время.
Так и доели молча. Он сам убрал все со стола, не позволив даже прикоснуться к посуде. Ну и ладно. Подумаешь!
Пока он ловко орудовал, тыкая на кнопочки на посудомойке, я для себя решила, что все это здорово и замечательно, но нужно собираться домой. Да и Ксюшиной маме позвонить все же нужно. Как-то не до этого пока было. А она же волнуется. Я обещала.
Слезла с высокого стула и собралась уже было отправиться на поиски своих вещей. Тех, что остались живыми. И остановилась от прозвучавшего где-то совсем рядом:
— Далеко собралась? — и снова толпа уже привычных мурашек ускакала вдаль.
Да что ж такое! Это совсем ненормально!
— Нужно ехать домой, — промямлила я. Это в голове звучало уверенно, а вышло снова жалко.
— Куда?! — его руки обхватили талию, вжимая в твёрдое тело.
Он злится? На что?
— Д-домой. Завтрак был чудесный. Спасибо Тебе… Вам! Большое! — преувеличенно бодро. — Но мне нужно ехать. И позвонить, — я тараторила быстро-быстро, пока у меня есть возможность говорить.
Но я похоже зря торопилась. Он молча сопел сзади, продолжая прижимать меня к себе, а когда я закончила, резко, даже грубо развернул лицом к себе. Одна рука на талии держит и все так же вжимает в него, будто от этого что-то должно поменяться. Второй схватил за подбородок и дернул, поднимая мое лицо так, чтоб я смотрела ему в глаза. Там снова была злость.
Ну что, блин, я опять не так сделала? Чего его так штормит? Жутко аж!
— Я вроде русским языком сказал, что ты больше никуда не пойдешь! Хватит! Находилась уже! — высказал он, чеканя каждое слово.
— Что ты тут орешь? Совсем девочку напугал. Она опять сейчас в обморок рухнет, что делать будешь?! — услышала у себя за спиной.
Тётя Аля. Хрупкая женщина, которая его совершенно не боится. И что удивительно, он ослабил хватку. Даже дышать легче стало, но на подбородке похоже останется синяк.
— Кейт, — уже мягче, хотя было видно, что это дается ему с трудом, — ты останешься тут. По крайней мере, сегодня. Это не обсуждается!
— Но как?! — во мне поднялась волна праведного возмущения. — Для чего?! В качестве кого?
Под его взглядом решимость быстро начала убавляться, и я начала нести откровенный бред. Последнее, что меня сейчас волновало, это то, что мне не во что переодеться.
— Собирайся! — сказало это чудовище и собрался куда-то иди, окончательно убрав от меня руки.
И тут я снова впала в ступор. Это мое нормальное состояние рядом с этим человеком. Я так скоро привыкну. Чуть что, сразу падать замертво и все. И нет меня. Я на Дискавери видела. Так делают маленькие зверьки, чтобы спастись от хищника. Попробовать, что ли? Вдруг получится?!
А зависла я потому, что собираться мне было не во что. В смысле, надеть-то нечего.
Он, кажется, догадавшись о причине моего мыслительного процесса, только закатил глаза, сдул с лица челку, взял за руку и потянул за собой наверх. Сопротивляться было глупо. Против танка, как говорится, не попрешь.
Мы вернулись в спальню.
— Стоять! — приказал он и вышел.
И я стою. Стою, блин! А что делать?
Вернулся через пару минут и вручил мне штаны. Даже думать не хочу чьи, потому что явно женские. Внутри кольнула ревность.
Супер! Теперь я его еще и ревную. К кому? Да похоже это совсем не важно.
— Должны подойти, — тем временем сказал он. — Это Дашки. Сестры. Она чуть выше тебя, так-то могут быть коротковаты, но это не важно. Это ненадолго. Футболки нет. Останься в моей. Хотя нет. Возьми сухую в шкаф, а эту просто оставь на полу, Алевтина Григорьевна потом заберет и кинет в стирку. У тебя десять минут.
Сестры, значит. Ну окей. Пусть будет сестры.
— Дима, ой, Дмитрий?
Он снова закатил глаза. Он, похоже, так делает, когда его что-то раздражает, какая-то нелепость. Это сейчас как раз про меня.
— Просто «Дима» и на «ты»! Пожалуйста! Что ты хочешь? —
точно, раздражение.
— А мой рюкзак? Он остался там, да? — Я опустила глаза. В этот момент смотреть на него не хотелось.
Он, видимо, понял. Снова понял мои чувства. Подошел, притянул к себе так, что я снова уткнулась носом ему в грудь, вдыхая аромат его тела, сигарет и еле уловимых остатков туалетной воды. Погладил по голове и поцеловал в висок. Потом все же тихо ответил, уже без раздражения. Было приятно.
— Я сейчас принесу. Макс подобрал его вчера. Одевайся пока.
Я взяла штаны и ушла в ванную. Они подошли по размеру, а вот по длине были, действительно, коротковаты. Смотрелись как капри. Но это лучше, чем ходить голышом. Обычные синие джинсы облегали фигуру. Чистую футболку я завязала в узел на талии. Получился такой импровизированный свободный топ.
Выйдя из ванной, на кровати обнаружила рюкзак и телефон. Разбитый и разряженный. Не включался. Вот блин! В рюкзаке все было на месте. Документы, личные вещи и расческа. Быстро привела себя в порядок, взяла рюкзак и пошла вниз.