Только представьте…

Филлипс Сьюзен Элизабет

На этот раз Кейн позволил себе злорадно ухмыльнуться.

— Как скажешь, дорогая. Я весь к твоим услугам.

Он бережно повел ее по ступенькам, обняв за плечи так осторожно, словно держал хрупкую, обремененную плодами веточку.

Кит ощутила, как глаза прихожан пронзают ее спину. В эту минуту в голове каждого, должно быть, вертятся шестеренки, отсчитывая дни и месяцы. Пусть себе стараются. Скоро сами поймут, как ошибались.

И тут внезапная мысль поразила ее.

Магическая Женщина жила в полуразвалившейся лачуге на земле, когда-то принадлежавшей

Парсел-лам. Почти никто не помнил, как она здесь появилась. Некоторые утверждали, что старый Годфри Парселл, дед Брэндона, купил ее на невольничьем рынке в Новом Орлеане. Другие заверяли, что она родилась в «Холли гроув» от негритянки и индейца племени чероки. Никто не знал, сколько ей лет и как ее зовут на самом деле.

Рано или поздно сюда приходила каждая женщина в округе, будь она белой или черной. Знахарка лечила прыщи и фурункулы, предсказывала будущее, готовила любовные зелья и определяла пол неродившихся младенцев. Кто, кроме нее, поможет Кит?

— Добрый день, Магическая Женщина. Это я, Кит Уэстон, теперь Катарина Луиза Кейн. Дочь Гаррета Уэстона. Помнишь меня?

Дверь скрипнула и приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель смогла просунуться седая растрепанная голова.

— Девчонка Гаррета Уэстона? Вижу, ты с тех пор подросла. — Старуха хрипло закудахтала. — Твой па давно горит в аду, уж это как пить дать.

— Не стану спорить. Скорее всего так оно и есть. Можно мне войти?

Ведьма отступила, и Кит шагнула в крохотную, загроможденную всяким хламом, но на удивление чистую комнату. Связки лука, чеснока и трав свисали с потолочных балок, по углам теснилась разномастная мебель. Под единственным окошком стояла старая прялка. На одной из стен были набиты грубые деревянные полки, прогнувшиеся под тяжестью кувшинчиков и склянок.

Магическая Женщина помешала аппетитно пахнувшее содержимое котелка, свисавшего с железного крючка над огнем, уселась перед очагом в скрипучую качалку и, словно не замечая гостьи, начала раскачиваться и мурлыкать себе под нос голосом, больше похожим на шелест высохших листьев:

— В Гилеаде есть бальзам…

Кит, не дождавшись приглашения, уселась на ближайший стул с порванной решетчатой спинкой и просевшим камышовым сиденьем и стала молча слушать.

С самого утра церковной службы Кит пыталась думать о том, что произойдет, если она забеременеет. Тогда все кончено: она будет привязана к Кейну до конца своих дней. Нельзя допустить, чтобы это случилось, пока она еще надеется на чудо, которое подарит ей свободу и вернет прежнюю жизнь.

Едва они вернулись из церкви, Кейн снова исчез, но Кит не смогла удрать до тех пор, пока мисс Долли не удалилась в свою комнату почитать Библию и подремать.

Наконец Магическая Женщина умолкла.

— Дитя, неси свои беды к Иисусу, и сразу станет легче, вот увидишь.

— Вряд ли Иисус может понять мои беды, а тем более помочь.

Старая женщина подняла глаза к потолку и снова закудахтала:

— Господь, слышишь этого ребенка? — Смех словно разрывал ее костлявую грудь. — Она думает, что ты ей не поможешь! Твердит, что дряхлая Магическая Женщина может пособить, а вот твой сын, Иисус Христос, — нет. — Она хихикала, пока на глазах не выступили слезы. — О Господи, — продолжала

ведьма, вытирая глаза передником, — эта девочка… она еще так молода!

Кит подалась вперед и коснулась ее коленки:

— Понимаешь, Магическая Женщина, я просто должна быть уверена, что не забеременею. Нельзя мне рожать. Поэтому я и пришла к тебе. Я хорошо заплачу, если дашь средство.

Старуха перестала раскачиваться и пристально взглянула на Кит — в первый раз с того момента, как та вошла в хижину.

— Дети — благословение Божье.

— Но мне его не нужно.

Жара в крохотном помещении стояла такая, что Кит стало трудно дышать. Она поднялась.

— В детстве я подслушала разговор двух рабынь. Они сказали, что ты даешь им какое-то снадобье от зачатия, хотя за это тебя могут казнить.

Пожелтевшие от старости глаза женщины сузились в некоем подобии презрения.

— Они не хотели, чтобы их деточек продавали. Ты — белая. Тебе ни к чему беспокоиться о том, что твоего ребенка вырвут из рук и больше вы никогда не свидитесь.

— Знаю. Но я не могу иметь ребенка. Не сейчас.

Старуха снова принялась раскачиваться и петь:

— В Гилеаде есть бальзам, исцеление всех ран… В Гилеаде есть бальзам…

Кит подошла к окну. Все напрасно. Ведьма ей не поможет.

— Этот янки. В нем сидит настоящий дьявол… но и доброта тоже есть, — проговорила старуха.

— Очень много дьяволов и слишком мало доброты.

Старуха громко хмыкнула.

— У такого мужчины, как он, сильное семя. Старой Магической Женщине нужно сильное зелье, чтобы побороть его семя.

С трудом выбравшись из качалки, ведьма, шаркая, подошла к полкам и принялась разглядывать запыленные пузырьки. Наконец она щедрой рукой насыпала серовато-белый порошок в банку из-под варенья, прикрыла куском чистой тряпки и перевязала бечевкой.

— Размешай щепотку в стакане с водой и пей по утрам после тех ночей, что проведешь в его постели.

Кит взяла банку и благодарно обняла знахарку.

— Спасибо, — прошептала она, сунув ей в руку деньги.

— Делай все, как говорит Магическая Женщина, мисси. Старая ведьма знает, что для тебя лучше.

Старуха повернулась к огню, посмеиваясь над шуткой, смысл которой был ясен ей одной.

Глава 16

Когда открылась входная дверь, Кит стояла в библиотеке на невысокой стремянке, пытаясь достать книгу. Старые напольные часы в гостиной пробили десять раз. Только один человек в мире так хлопал дверями! Весь вечер она готовилась к его приходу. Вернее, пыталась собраться с духом.

Днем, возвращаясь от Магической Женщины, она мельком видела его. Поскольку в воскресенье работники отдыхали, он в одиночку что-то делал на крыше прядильни, а потом, раздевшись до пояса, разгружал привезенные из Чарлстона доски.

— Кит!

Должно быть, ее выдал свет в окнах библиотеки, и, судя по громовому окрику, Кейн не в лучшем настроении.

Дверь библиотеки едва не слетела с петель. На его рубашке темнели пятна пота, засаленные чесучовые брюки были заправлены в сапоги, которые, вне всякого сомнения, оставили грязные следы по всему коридору. Посмотрим, что скажет на это Софрония!