Том 1
Шрифт:
— Эвмен, что делает базилевс?
— Чистит оружие. А когда базилевс начинает сам чистить оружие, это значит, что он в ярости и ждет, на ком излить свой гнев.
— Пускай гневается. Нам все равно надо говорить с ним.
Эвмен ударил в висевший бронзовый щит, и в шатер вбежал один из испытанных воинов, телохранителей базилевса, бывших при нем неотлучно. Воин проскользнул в малиновый шатер и, вернувшись, объявил, что царь Азии зовет к себе всех пришедших.
Оправляя складки плащей и откашливаясь, македонцы один за другим
Базилевс сидел на складной табуретке в голубой безрукавке. Руки его до локтей были выпачканы салом и грязью. Перед ним на коленях стоял оружейник-перс, тощий старик, с худой, жилистой шеей. Ремешок вокруг головы поддерживал его седые вьющиеся волосы.
Базилевс скользнул по каждому вошедшему угрюмым, недоверчивым взглядом. На македонское приветствие: «Да живешь много лет!» — красиво очерченные губы отрезали коротким греческим: «Хайретэ!»
Македонцы опустились полукругом на ковер, подтянув под левую руку подушки.
— Раненых много? — спросил Александр.
— Редко кто не ранен стрелой — скифы стреляют без промаха. Почти все наши кони подбиты.
— Это плохо. Для меня сейчас один конь важнее десяти воинов. А пригодны ли захваченные скифские кони?
— С ними нет сладу. Кусаются, как собаки, прыгают козлом на месте и сбрасывают всадников.
Перитакена, которого все презирали за бесстыдную лесть, вкрадчиво сказал:
— О блистательный сын Амона! По твоим прекрасным глазам я вижу, что ты придумал изумительный план, от которого скифы разлетятся, как стаи дроздов.
Александр молчал и усердно тер меч, обмакивая тряпку в кирпичный порошок:
— А что скажешь ты, Никанор? Что надо сделать, чтобы раздавить скифов?
Пожилой широкоплечий македонец наклонил круглую упрямую голову:
— Побить их хорошенько, чтобы сто лет помнили нас.
Александр встрепенулся:
— Я думаю то же самое. Надо продолжать поход. Надо ворваться в самое сердце Скифии, разгромить их крепость Чач.
Другие македонцы, зная вспыльчивый нрав базилевса, молчали. Их глаза, навыкате, как у быков, были непроницаемы.
— Ну что же вы молчите? Птоломей, разве не надо сейчас же идти дальше?
— Вот попробовали, да ничего не вышло. Мы с ними воевать не можем.
— Почему?
— Разве у нас была такая победа, к каким мы привыкли? — спросил Клит, прозванный Черным за смуглую кожу. — Воевать со скифами — все равно что вепрю воевать с орлами. Мы гонимся за скифами, а они разлетаются, как птицы, и сейчас же заворачивают и нападают с других сторон. Необходимо остановиться, ибо…
— Постой, Клит! — прервал Эвмен. Он очень редко высказывал свое мнение, предпочитая исполнять приказания базилевса, поэтому все внимательно прислушались, что скажет начальник канцелярии. — Скажи мне, базилевс, чего ты хочешь? Я, разумеется, не сомневаюсь, что ты сумеешь разбить скифов и занять их крепость Чач, и Роксонаки, и другие города. Но стремишься ли ты
— Но разве можно говорить об Индии, когда скифы перед нами! — сердито ответил Никанор. — Если мы теперь повернем в Индию, то скифы скажут, что мы их испугались, и пойдут следом за нами.
Эвмен пожал плечами:
— Почему они пойдут следом за нами, а не вместе с нами?
Александр перестал скоблить кирпич и удивленно поднял глаза на Эвмена:
— Ты думаешь, что скифы пойдут на переговоры?
— Простые скифы хотят драться, но ими руководят князья. И я напомню мудрые правила твоего отца, царя Филиппа. Не он ли сказал: «Стены крепости, которые нельзя взять приступом, легко перешагнет осел, нагруженный золотом»?
— Я думаю то же самое! — воскликнул, вскочив, Александр. — Нам нужно переманить к себе войско скифских всадников. Вот это настоящие воины! Гефестион, не пожалей золота. Начинай с князей — все князья любят звон золотых монет.
В шатер вошел воин и, откинув полог, пропустил запыленного гонца в персидской одежде.
Гонец поднял руку со свертком, как бы желая бросить его на ковер — знак спешности, и передал его базилевсу. После этого он зашатался и упал без сознания.
Все затихли, следя, как Александр отламывал восковые печати и пробегал, нахмурившись, греческие скорописные строки.
— Уберите отсюда гонца. Выдать ему награду! — Базилевс махнул рукой, и воины вынесли гонца. — Я получил три донесения. Мараканда осаждена бандой восставших согдов во главе со Спитаменом. Отряд македонцев в шестьдесят человек, выехавший в селение за кормом для лошадей, весь перебит — опять бандой под начальством Спитамена. Наконец, около Наутаки разбойники под начальством Спитамена же напали на мой караван, шедший из Экбатаны, и разгромили его. Что это за Спитамен, который сразу появляется в трех местах? Этот человек — бог или три человека? Переводчик!
Эвмен откинул полог и крикнул:
— Якир!
Тонкий молодой сириец с бледно-матовым лицом и шапкой курчавых волос, стянутых медным обручем, опустился у входа на колени.
Македонцы посматривали друг на друга и покачивали круглыми головами. Базилевс склонился к старому оружейнику-персу, сидевшему на ковре у его ног, и толкнул его ногой:
— Эй, бобо! Ты знаешь, кто такой Спитамен?
На лбу у старика собрались бесчисленные складки, точно ему доставляло громадную трудность вспомнить, кто такой Спитамен.