Том 1

Ян Василий Григорьевич

— Княжич Гистан, пойди к Рокшанек и скажи, чтобы она вышла наконец. Этот храбрый скифский царь очень хочет ее видеть.

Мальчик засеменил зелеными сафьяновыми сапожками. Заколебалась шафранная, расшитая узорами занавеска, и из-за нее раздался недовольный голосок:

— И он тоже хочет меня видеть?

Мальчик, фыркнув в руку, вернулся, откидывая занавеску. За ней показалась худощавая девушка с бледным лицом. Она глядела вверх обведенными сурьмой продолговатыми глазами, не обращая ни на кого внимания. Две черные, с синим отливом, волнистые косы, сплетенные под

ушами из нескольких маленьких косичек, падали на грудь, украшенную янтарными бусами. В длинной, до пят, малиновой с лиловыми полосами рубашке, с поднятыми горизонтально белыми руками, она двигалась по ковру такими осторожными шагами, точно старалась обойти невидимые хрупкие предметы.

Подойдя к большому резному креслу, усталым движением княжна ступила на скамеечку и опустилась на парчовую подушку, подобрав ноги в зеленых шелковых шароварах. На ее ногах блеснули тонкие золотые браслеты.

Рокшанек полуотвернулась от Будакена с таким видом, точно ей все надоело.

— А где же мой красавчик? — забеспокоилась она. — Приведите его сюда!

Из-за занавески вышла весело улыбавшаяся девочка — эфиопка с курчавыми блестящими волосами, с полосатой повязкой вокруг бедер. В ноздре было продето медное кольцо с бирюзой.

Эфиопка держала на цепочке большую серую ящерицу-варана, которая то тянулась вперед, то отбегала в сторону.

— Дай ей мушку, — сказала Рокшанек.

Эфиопка вынула из плетеной корзинки зеленого кузнечика и пустила его на ковер.

Кузнечик скакнул, ящерица прыгнула и схватила кузнечика на лету.

— Я благодарю тебя за твой подарок, — загудел Будакен.

— Какой подарок? — протянула удивленно Рокшанек. — Разве я ему посылала подарок? — обратилась она к Фейзавлу.

— Когда я узнал о приезде храброго князя, я от твоего имени передал ему из твоего сада лучшую розу и спелый плод граната.

— И еще он мне прислал дыню, — добавил Будакен.

— Только одну дыню?! — воскликнула Рокшанек. — Разве можно такому большому человеку послать одну дыню? Фейзавл, ты бы послал ему верблюда, нагруженного дынями и гранатами.

Все женщины засмеялись, а мальчик, указывая пальцем на Будакена, сказал Фейзавлу:

— Он гораздо сильнее тебя.

Рокшанек равнодушно спросила:

— Правда ли, что у вас мужчины сами доят кобылиц?

— И вы едите лошадей? — добавила княгиня-мать.

— На наших конях мы мчимся по степи, они дают нам еду, и мы едим то, что мы любим.

— Водятся ли у вас на родине такие ящерицы? Убиваете ли вы их?

— У нас их много, — ответил Будакен. — Но их трогать нельзя: они наши друзья — ловят ядовитых змей.

— А у тебя есть такой дом, как этот? — лениво обратилась Рокшанек к молчаливому Спитамену.

— Мы, кочевники, имеем такие дома, чтобы их можно было увезти с собой на другое место.

— А почему? — Мысли Рокшанек были далеко, и она дразнила павлиньим пером ящерицу, шипевшую и раздувавшую горло…

— Наши кони и бараны любят новые места, — отвечал Спитамен. — Когда мы простоим целую зиму в одной долине, весна разогреет землю, зацветут красные маки, желтые тюльпаны и синие ирисы,

потянутся на север перелетные птицы — тут у всех кочевников разгорается сердце, мы торопимся снять шатры и уходим далеко, на много дней пути, к берегу речки или к подножию горы, где из камней выбиваются чистые ключи. Там мы снова спешим поставить шатры и пустить наш скот на свежую, незатоптанную траву. И тогда наши быки и кони скоро делаются круглыми, с блестящей шерстью.

Рокшанек захлопала в ладоши:

— Вот это мне нравится! Мне скучно здесь, в этих стенах. Я хочу повидать мир, проехать по бесконечным дорогам, которые тянутся через всю вселенную. А они меня, — она показала на других женщин, — заставляют выйти замуж за одного из мальчиков, воющих в саду, чтобы он запер меня в своей башне и заставлял всю жизнь вышивать занавески.

— Почему же ты не уйдешь смотреть мир? — спросил Спитамен.

— Я? Уйти одной? А кто будет заплетать мои волосы? Кто будет растирать мое тело душистым маслом? Нет, я жду, что великий Ахурамазда услышит мои молитвы и пришлет мне такого могущественного человека, который провезет меня через далекие страны до того места, где небо сходится с землей.

— Я знаю женщину, — сказал Спитамен, — она без могущественного человека, одна с ребенком прошла пешком через всю Персию, от Мараканды до Вавилона, чтобы разыскать своего мужа, проданного в рабство.

— Значит, она шла пешком, как нищая? — Губы Рокшанек скривились в усмешку.

— Да. Она раскаленным гвоздем сожгла себе лицо до пузырей, закуталась, как прокаженная, рваным покрывалом, чтобы ее никто не тронул в пути, и протянутая за милостыней рука прокормила и ее, и ребенка.

— И что же, нашла она в Вавилоне мужа? — спросила одна из женщин.

— Да, она нашла мужа, помогла ему бежать, и они вместе вернулись в Мараканду. Это была моя мать.

— О, счастливая! — воскликнули женщины.

Но Рокшанек, пожав плечами, отвернулась от Спитамена и обратилась к Будакену:

— Почему ты так грустен?

— Мой сын ушел на войну по вызову царя царей и попал в плен, теперь он стал рабом.

— Мое сердце грустит о нем — я жалею его…

— Если бы мой сын был свободен, — сказал Будакен, — то он бы смог показать тебе полмира.

— Но я же не могу его долго ждать! Мне скучно в этом доме.

Фейзавл решил, что разговоров было достаточно, и шепнул Будакену:

— Не хотел ли ты сделать княжне подарок?

Будакен порылся за пазухой, вынул кожаную коробочку, искусно сплетенную из черных и красных ремешков, и передал ее Фейзавлу. Тот выдернул из-за пояса шелковый зеленый платок, положил на него коробочку, встал и, наклонившись с видом крайней почтительности, мелкими шажками подошел к Рокшанек. Опустившись на колени, он на вытянутых руках протянул ей подарок. Рокшанек, скривив недоверчиво губы, взяла коробочку концами тонких набеленных пальцев с накрашенными ногтями, раскрыла, посмотрела внутрь, опять закрыла и повертела в руках. Затем снова открыла и вынула оттуда золотое ожерелье, сделанное скифскими мастерами из тонких завитков проволоки, колечек и бляшек.