Том 2
Шрифт:
Но из этого следует, что почтенная конференция самым непростительным образом спутала две совершенно различные вещи. Получилось не разрешение национального вопроса, а бессмыслица, в силу которой права наций и принципы социал-демократии “не идут вразрез” друг с другом, — следовательно, каждое требование наций может быть совмещено с интересами пролетариата, следовательно, ни одно требование наций, стремящихся к самоопределению, не будет “идти вразрез с точным смыслом” программы!
Не пожалели логики…
На почве этой бессмыслицы и выросло то отныне знаменитое постановление конференции ликвидаторов, по которому требование национально-культурной автономии “не идет вразрез с точным смыслом” программы.
Но конференция ликвидаторов нарушает не только законы логики.
Она нарушает еще свой долг перед российской социал-демократией, санкционируя культурно-национальную автономию. Она самым
“Гольдблат (бундовец): …Я считаю необходимым создание особых учреждений, которые обеспечивали бы свободу культурного развития национальностей, и потому предлагаю прибавить к § 8 — “и создание учреждений, гарантирующих им полную свободу культурного развития” (это, как известно, бундовская формулировка культурно-национальной автономии. И. Ст.).
Мартынов указывает на то, что общие учреждения должны быть устроены так, чтобы они обеспечивали и частные интересы. Невозможно создать никакого особого учреждения, обеспечивающего свободу культурного развития национальности.
Егоров: В вопросе о национальности мы можем принять лишь отрицательные предложения, т. е. мы против всяких стеснений национальности. Но нам, как социал-демократам, нет дела до того, будет ли та или другая национальность развиваться как таковая. Это-дело стихийного процесса.
Кольцов: Делегаты Бунда всегда обижаются, когда заходит речь об их национализме. Между тем та поправка, которая внесена делегатом от Бунда, — чисто националистического характера. От нас требуют чисто наступательных мер для поддержания даже тех национальностей, которые вымирают”.
…В результате “поправка Гольдблата отвергнута большинством против трех”.
Итак, ясно, что конференция ликвидаторов пошла “вразрез с точным смыслом” программы. Она нарушила программу,
Теперь ликвидаторы пытаются оправдаться, ссылаясь на Стокгольмский съезд, который якобы санкционировал культурно-национальную автономию, Так, Вл. Коссовский пишет:
“Как известно, по договору, принятому на Стокгольмском съезде. Бунду предоставлено было сохранить свою национальную программу (до решения национального вопроса на общепартийном съезде). Этот съезд признал, что национально-культурная автономия во всяком случае не противоречит общепартийной программе”. [225]
225
См. “Наша Заря” 1912 г., № 9–10, стр. 120.
Но попытки ликвидаторов тщетны. Съезд в Стокгольме и не думал санкционировать программу Бунда — он просто согласился временно оставить вопрос открытым. Храброму Коссовскому не хватило мужества сказать всю правду, Но факты сами говорят о себе. Вот они:
“Вносится поправка Галиным: “Вопрос о национальной программе остается открытым ввиду нерассмотрения его съездом”. (За — 50 голосов, против — 32.)
Голос. Что значит — открытым?
Председатель. Если мы говорим, что национальный вопрос остается открытым, то это значит, что Бунд до следующего съезда может сохранить свое решение по этому вопросу” [226] (курсив наш. И. Ст.).
226
См. “Наше Слово” № 8, 1906 г., стр. 53.
Как видите, съезд даже “не рассмотрел” вопроса о национальной программе Бунда — он просто оставил его “открытым”, предоставив самому Бунду решить судьбу своей программы до следующего общего съезда. Другими словами: съезд в Стокгольме уклонился от вопроса, не дав оценки культурно-национальной автономии ни в ту, ни в другую сторону.
Между тем, конференция ликвидаторов самым определенным образом входит в оценку дела, признает культурно-национальную автономию приемлемой и санкционирует ее именем программы партии.
Разница
Таким образом, конференция ликвидаторов, несмотря на всякие ухищрения, ни на шаг не двинула вперед национального вопроса.
Виляние перед Бундом и кавказскими национал-ликвидаторами — это все, на что она оказалась способной.
VII. Национальный вопрос в России
Нам остается наметить положительное решение национального вопроса.
Мы исходим из того, что вопрос может быть решен лишь в неразрывной связи с переживаемым в России моментом.
Россия живет в переходное время, когда “нормальная”, “конституционная” жизнь еще не установилась, когда политический кризис еще не разрешен. Дни бурь и “осложнений” впереди. Отсюда движение, наличное и грядущее, движение, ставящее себе целью полную демократизацию.
В связи с этим движением и должен быть рассмотрен национальный вопрос.
Итак, полная демократизация страны, как основа и условие решения национального вопроса.
Следует учесть при решении вопроса не только внутреннее, но и внешнее положение. Россия находится между Европой и Азией, между Австрией и Китаем. Рост демократизма в Азии неизбежен. Рост империализма в Европе — не случайность. В Европе капиталу становится тесно, и он рвется в чужие страны, ища новых рынков, дешевых рабочих, новых точек приложения. Но это ведет к внешним осложнениям и Бойне. Никто не может сказать, что Балканская война [153] является концом, а не началом осложнений. Поэтому вполне возможно такое сочетание внутренних и внешних конъюнктур, при котором та или иная национальность в России найдет нужным поставить и решить вопрос о своей независимости. И, конечно, не дело марксистов ставить в таких случаях преграды.
153
Первая Балканская война началась в октябре 1912 года между Болгарией, Сербией, Грецией и Черногорией, с одной стороны, и Турцией — с другой. — 360.
Но из этого следует, что русские марксисты не обойдутся без права наций на самоопределение.
Итак, право самоопределения, как необходимый пункт в решении национального вопроса.
Далее. Как быть с нациями, которые по тем или иным причинам предпочтут остаться в рамках целого?
Мы видели, что культурно-национальная автономия непригодна. Во-первых, она искусственна и нежизненна, ибо она предполагает искусственное стягивание в одну нацию людей, которых жизнь, действительная жизнь, разъединяет и перебрасывает в разные концы государства. Во-вторых, она толкает к национализму, ибо она ведет к точке зрения “размежевания” людей по национальным куриям, к точке зрения “организации” наций, к точке зрения “сохранения” и культивирования “национальных особенностей”, — дело, совершенно не идущее к социал-демократии. Это не случайность, что моравские сепаратисты в рейхсрате, отделившись от немецких с.-д. депутатов, объединились с моравскими буржуазными депутатами в одно, так сказать, моравское “коле”. Не случайность и то, что сепаратисты ив Бунда увязли в национализме, превознося “субботу” и “жаргон”. В Думе нет еще бундовских депутатов, но в районе Бунда имеется клерикально-реакционная еврейская община, в “руководящих учреждениях” которой Бунд устраивает, пока что, “объединёнку” еврейских рабочих и буржуа. [227] Такова уж логика культурно-национальной автономии.
227
“Отчет о VIII конференции Бунда”, конец резолюции об общине.
Итак, национальная автономия не решает вопроса.
Где же выход?
Единственно верное решение — областная автономия, автономия таких определившихся единиц, как Польша, Литва, Украина, Кавказ и т. п.
Преимущество областной автономии состоит, прежде всего, в том, что при ней приходится иметь дело не с фикцией без территории, а с определенным населением, живущим на определенной территории. Затем, она не межует людей по нациям, она не укрепляет национальных перегородок, — наоборот, она ломает эти перегородки и объединяет население для того, чтобы открыть дорогу для межевания другого рода, межевания по классам. Наконец, она дает возможность наилучшим образом использовать природные богатства области и развить производительные силы, не дожидаясь решений общего центра, — функции, не присущие культурно-национальной автономии.