Том 4. Ревизор
Шрифт:
Аммос Федорович. Так лучше ж вы, в вашем заведении высокий посетитель вкусил хлеба.
Артемий Филипович. Так уж лучше Луке Лукичу, как просветителю юношества.
Лука Лукич. Не могу, не могу, господа. Я, признаюсь, так воспитан, что заговори со мною одним чином кто-нибудь повыше, у меня просто и души нет и язык как в грязь завязнул. Нет, господа, увольте, право, увольте.
Артемий Филипович. Да, Аммос Федорович, кроме вас, некому. У вас что ни слово, то Цицерон
Аммос Федорович. Что вы! что вы: Цицерон! смотрите, что выдумали. Что иной раз увлечешься, говоря о домашней своре или гончей ищейке…
Все (пристают к нему). Нет, вы не только о собаках, вы и о столпотворении… Нет, Аммос Федорович, не оставляйте нас, будьте отцом нашим!.. Нет, Аммос Федорович.
Аммос Федорович. Отвяжитесь, господа! (В это время слышны шаги и откашливание в комнате Хлестакова. Все спешат наперерыв к дверям, толпятся и стараются выдти, что происходит не без того, чтобы не притиснули кое-кого. Раздаются вполголоса восклицания:)
Голос Бобчинского. Ой, Петр Иванович, Петр Иванович! наступили на ногу!
Голос Земляники. Отпустите, господа, хоть душу на покаяние, совсем прижали.
(Выхватываются несколько восклицаний: ай, ой! наконец все выпираются, и комната остается пуста.)
Явление II
Хлестаков один, выходит с заспанными глазами.
Я, кажется, всхрапнул порядком. Откуда они набрали таких тюфяков и перин; даже вспотел. Кажется, они вчера мне подсунули чего-то за завтраком: в голове до сих пор стучит. Здесь, как я вижу, можно с приятностию проводить время. Я люблю радушие, и мне, признаюсь, больше нравится, если мне угождают от чистого сердца, а не то, чтобы из интереса. А дочка городничего очень не дурна, да и матушка такая, что еще можно бы… Нет, я не знаю, а мне, право, нравится такая жизнь.
Явление III
Хлестаков и Аммос Федорович.
Аммос Федорович (входя и останавливаясь, про себя). Боже, боже! вынеси благополучно; так вот коленки и ломает. (Вслух, вытянувшись и придерживая рукою шпагу)
Имею честь представиться: судья здешнего уездного суда, коллежский асессор Ляпкин-Тяпкин.
Хлестаков. Прошу садиться. Так вы здесь судья?
Аммос Федорович. С 816-го был избран на трехлетие по воле дворянства и продолжал должность до сего времени.
Хлестаков. А выгодно однако же быть судьею?
Аммос Федорович. За три трехлетия представлен к Владимиру 4-й степени с одобрения со стороны начальства.
(В сторону) А деньги в кулаке, да кулак-то весь в огне.
Хлестаков. А мне нравится Владимир. Вот Анна 3-й степени
Аммос Федорович (высовывая понемногу вперед сжатый кулак. В сторону) Господи боже, не знаю, где сижу. Точно горячие угли под тобою.
Хлестаков. Что это у вас в руке?
Аммос Федорович (потерявшись и роняя на пол ассигнации). Ничего-с.
Хлестаков. Как ничего. Я вижу, деньги упали?
Аммос Федорович (дрожа всем телом). Никак нет-с. (В сторону) О боже! вот уж я и под судом! и тележку подвезли схватить меня.
Хлестаков (подымая). Да, это деньги.
Аммос Федорович (в сторону). Ну, всё кончено: пропал! пропал!
Хлестаков. Знаете ли что: дайте их мне взаймы…
Аммос Федорович (поспешно). Как же-с, как же-с… с большим удовольствием. (В сторону) Ну смелее, смелее! вывози, пресвятая матерь.
Хлестаков. Я, знаете, в дороге издержался: то да сё… впрочем, я вам из деревни сейчас их пришлю.
Аммос Федорович. Помилуйте! как можно! и без того это такая честь… Конечно, слабыми моими силами, рвением и усердием к начальству… постараюсь заслужить…
(Приподымается со стула, вытянувшись и руки по швам.) Не смею более беспокоить своим присутствием. Не будет ли какого приказанья?
Хлестаков. Какого приказанья?
Аммос Федорович. Я разумею, не дадите ли какого приказанья здешнему уездному суду?
Хлестаков. Зачем же? Ведь мне никакой нет теперь в нем надобности.
Аммос Федорович (раскланиваясь и уходя, в сторону). Ну, город наш!
Хлестаков (по уходе его). Судья хороший человек!
Явление IV
Хлестаков и почтмейстер (входит, вытянувшись, в мундире, придерживая шпагу).
Почтмейстер. Имею честь представиться: почтмейстер, надворный советник Шпекин.
Хлестаков. А! милости просим. Я очень люблю приятное общество. Садитесь. Ведь вы здесь всегда живете?
Почтмейстер. Так точно-с.
Хлестаков. А мне нравится здешний городок. Конечно, не так многолюдно — ну, что ж? Ведь это не столица. Не правда ли, ведь это не столица?
Почтмейстер. Совершенная правда.
Хлестаков. Ведь это только в столице бон-тон и нет провинциальных гусей. Как ваше мнение, не так ли?
Почтмейстер. Так точно-с. (В сторону) А он, однако ж, ничуть не горд; обо всем расспрашивает.