Том 4
Шрифт:
Воины проезжали стройными рядами по пять всадников. Дружинники Ратши щеголяли блистающим оружием, молодцеватой выправкой, лихостью и красотой коней.
Князь Брячислав и полоцкие горожане выставили перед своими домами столы с угощением и наперебой потчевали прибывших, не скупясь на мед, брагу, жареную птицу и жирные пироги.
Вечером того же дня княгиня Евпраксия, жена князя Брячислава, говорила своей дочери Александре:
— Мне сказывали, что с первой сотней должен приехать молодой княжич Переяславльский Александр Ярославич. Завтра, моя доченька, ты его, наверное, увидишь в соборе за обедней, а потом мы будем
— А я уже княжича Александра сегодня видела.
— Как же ты, Санюшка, его заприметила?
— Я его сразу узнала: он ехал вторым с краю в первом десятке на гнедом лихом коне.
— А как же ты признала, что это княжич Александр?
Девушка опустила глаза с поволокой и сказала, застенчиво прикрываясь рукавом:
— Он был самый пригожий из конников, смотрел только на меня и мне улыбнулся.
В Полоцке княжич Александр пробыл недолго, но за это время сделал немаловажное дело.
Полоцкий князь Брячислав предложил Александру обсудить план похода на воинском совете. Александр охотно согласился. Князь Брячислав призвал ближних бояр и некоторых своих дружинников, опытных в воинском деле. Он очень боялся, что юный князь Александр, еще не побывавший в боях, по неопытности может попасть в беду.
На совет Александр явился с воеводой Ратшей, приведя еще двух дружинников, которых сперва оставил на крыльце. Он имел свой тайный замысел и, когда все собравшиеся разместились на скамьях, сказал:
— В пословице говорится: «На охоту едучи — поздно псов кормить», — но сейчас дело столь боевое и спешное, что можно эту пословицу и позабыть. Вот почему я хочу вам кое-что поведать…
— Говори, говори, друже! — сказал Брячислав.
— Привел я с собою двух дружинников, которые могут нам мудрый совет подать. Разреши, княже, мой господине, им на этом совете слово держать.
— Ежели ты считаешь, Ярославич, что они могут нам слово дельное сказать, то пусть говорят.
По указанию Александра, челядинец ввел в гридницу двух дружинников: уже не молодого Яшу Полочанина и лихого Гаврилу Олексича. Они остановились близ дверей.
Гаврила Олексич казался сказочным богатырем: высокий ростом, осанистый, с медвежьими ухватками и открытым, ясным лицом. Оба стояли молча, внимательно слушая беседу.
Сперва говорил князь Брячислав, указывал на трудности похода, но все же выступать против врагов литовских советовал не мешкая, потому что раза два они уже приближались к самому Полоцку. Затем говорили бояре, высказывали свои опасения, некоторые предлагали даже подождать, пока подойдет князь Ярослав Всеволодович с сильными своими воинами.
— А ты что скажешь, Ярославич? — обратился Брячислав к Александру.
— Коли мне дозволите слово молвить, то я…
— Говори, говори! — раздались голоса.
— О литовских воинах я слышал от моего батюшки. Он не раз мне говорил, что Литва налетает всегда на быстрых конях. Ворвавшись в село, разбойники быстро захватывают скот, коней, все, что под руку попадется, а затем торопятся ускакать обратно и укрыться в свои леса дремучие. Я не спрашиваю, сколько литовцев, — я хочу знать только, где они сейчас, далеко ли ушли. Какой тропой тянутся они к своему дому? Они еще не могли уйти далеко — им приходится гнать уведенных коров, взятых в полон женщин и малых ребят. Да и возы
Один из полоцких бояр заметил:
— У тебя, княже, отваги много, но быть сторожким тоже необходимо. Уж очень много сейчас налетело литовцев. Не подождать ли переяславцев, обещанной подмоги твоего батюшки, грозного князя Ярослава?
Александр вскипел:
— Ну и разгневается же мой отец, скажет: «Эх вы, вояки! Боитесь за ворота выйти! Полезайте на печку и ждите там, пока литовцы придут к вам во двор!» Выступить надо тотчас, завтра поутру, не теряя ни часу времени. Пойти надо им наперерез, пока болота скованы льдом, чтобы встретить литовцев далеко впереди — там, где они нас никак не ожидают. Когда настанет ростепель, тогда через литовские леса не пробиться.
— Смелые речи отрадно слушать, — сказал князь Брячислав. — И я мыслю так же, как наш молодой гость.
— Поэтому мы и должны торопиться, — продолжал Александр. — Мы должны выступить завтра же, без всякого обоза, без повозок. Мы должны обойти и обогнать литовцев. Мы двинемся двумя потоками: один, большой, пойдет догонять, подбирая упавших и замученных, а другой двинется в обход, чтобы встретить их невзначай на переправе. Речушек по пути немало: и Ушач, и Нача, и Плиса, и другие. Я же весь путь в Литву доподлинно знаю…
— Откуда же ты все проведал, княже Александр? Кто тебе рассказал?
— А вот он стоит перед тобой, Яша Полочанин… А ну-ка, Яша, подойди! — обратился Александр к одному из дружинников.
Тот сделал шаг вперед и остановился. Это был человек лет сорока. В нем сразу видна была иная кровь, иное племя. Он был так смугл, точно вышел из кузницы. На темном лице особенно белыми казались зубы и белки глаз. Волосы, черные, как вороново крыло, тоже говорили, что он откуда-то издалека.
— Откуда ты такой черный? — спросил князь Брячислав. — Над костром, что ли, тебя литовцы коптили?
Дружинник ответил:
— Прозываюсь я Полочанин Яша, и родом мы из-под Полоцка. Отец мой еще у твоего батюшки дружинником был, а после похода в Дикое поле привел одну полонянку, отбив ее от черных клобуков [31] , да и женился на ней. Она была черноглазая да черноволосая, вот, видно, и я в нее пошел. А Литву я знаю вот откуда. Захватили меня как-то раз во время набега литовцы и увели с собой. Был я у них сперва подпаском, коней стерег у одного князька, потом за моим хозяином по всей Литве бродил. А когда литовцы однажды сделали набег почти до самого Переяславля, я от них отбился и вступил в дружину князя Ярослава Всеволодовича. Он пригрел меня, как отец родной. Теперь я служу его сыну, князю Александру Ярославичу, и много ему порассказал, как и где литовцы живут.
31
Черные клобуки— среднеазиатские кочевники, осевшие в Х — XI веках в Приднепровье.