Том VIII
Шрифт:
Недостойный Епископ Игнатий.
6 января 1858 г.
{стр. 572}
№ 50
Любезнейший Друг и Сестра,
Елизавета Александровна!
Искренне благодарю Тебя за письмо твое; в котором так видна та особенная любовь Твоя ко мне грешному, которую Ты постоянно являла мне, начиная с Бабаевского монастыря. Здешним местом я очень доволен: место тихое и спокойное. Приучаюсь к климату и воде; но чувствую себя гораздо лучше нежели в Петербурге. Здесь надо почти все заводить, начиная с самого помещения; однако и самое это маленькое помещение мне нравится гораздо больше, нежели мои высокие комнаты в Сергиевой Пустыни, которые мне отсюда представляются каким-то страшным ледником.
Очень утешаюсь благочестием брата Петра Александровича! Сынок его Алеша — умненькое и благонравное дитя.
Особенное милосердие Божие к нашему семейству — это благочестие и Православие нашего семейства. Очень часто вспоминаю о Петре Дмитриевиче и Софии Дмитриевне: видя их направление, я вполне уверен, что их покроет благословение Божие.
Так как полагаю, что это письмо попадет в Твои руки пред Пасхою, то и поздравляю Тебя и почтеннейшего Димитрия Тихоновича с Праздником Праздников, желая всему Вашему семейству всех истинных благ. Господь посылает тем, кого любит, различные испытания; но и избавляет их от всех скорбей. Скорбями мы научаемся уповать на Бога, а не на себя, и стяжеваем бесценное сокровище — Веру в Бога, веру деятельную, живую.
Благословение Божие да почиет над Тобою и над семейством твоим.
Тебе преданнейший брат
Игнатий, Епископ Кавказский.
1858 года, февр. 28-го дня
{стр. 573}
№ 51
Любезнейший Друг и Сестра,
Елизавета Александровна!
Письмо Твое я получил — числа на нем не назначено, — в котором описываешь, что Петя приютился у Арсеньева. От Пети я получил письмо и отвечаю на сей почте.
Прошли три месяца без пяти дней, как я кончил курс минеральных кавказских вод, а действие их продолжается в сильной степени. Действие это заключается в том, что гонится золотуха разными сыпями и болячками, обильною испариною; также чувствуются значительные внутренние боли, слабость необыкновенная. Могу заниматься только утром до 12-ти часов; после чего чувствую себя утомленным и изнуренным. По вечерам золотушная материя, показавшаяся из глаз, не дает никакой возможности заниматься. По временам я думал: не зародилась ли во мне чахотка — так болела грудь. Что ж? К здешнему миру меня ничто не привязывает. Одна только неготовность предстать на суд Божий может быть причиною желания отсрочки отшествию отсюда.
Евангелие уподобляет попущение Божие, отвсюду окружающей и обхватывающей сети, которой избежать невозможно (Лк. 21. 35). Надо смириться под крепкую руку Божию, и нашедшую скорбь встречать исповеданием: достойная по делам нашим приемлем, помяни нас, Господи, во Царствии Твоем!!! Сами себе, друг друга и весь живот наш Христу Богу предадим!
Мой усерднейший поклон Димитрию Тихоновичу и Софии Дмитриевне. Благословение Божие да почиет над Тобою и над домом твоим.
Преданнейший брат
Игнатий, Е<пископ> Кав<казский>.
14 ноября 1858 г.
№ 52
Любезнейший Друг и Сестра,
Елизавета Александровна!
Письмо Твое из С.-Петербурга я получил и искренне желаю Тебе и твоему семейству всех истинных благ. Бог посылает Тебе и Димитрию Тихоновичу Свою милость: умный и сериозный человек, человек, принадлежащий службе, будет удовлетворен такою супругою, воспитанною в правилах благочестия и скромнос{стр. 574}ти, какова София Дмитриевна. Юлий Константинович был у меня очень давно с родителем своим, еще в мундире, кажется, лицеиста. Милосердый Господь да
Мои ревматизмы облегчились от вод; но действие вод так сильно, что до сих пор почти ничем не дает заниматься. Притом — очень слаб. Положением своим я очень доволен: оно — спокойное. Желалось бы, и очень желалось бы, окончить дни в уединенной Обители. Занятия земные сделались для меня и чужды, и отяготительны.
Благодарю Димитрия Тихоновича за приписочку в письме Твоем!
Благословение Божие да почиет над всеми Вами. Тебе преданнейший брат
Игнатий, Епископ Кавказский и Черноморский.
24 февраля 1859 г.
№ 53
Любезнейший Друг и Сестра Елизавета Александровна!
Спешу отвечать на письмо Твое от 2-го апреля, которое я получил 19-го, особенно потому, чтоб последнее письмо мое не расстроило твоих соображений, описанных в письме от 2-го апреля. Сердечно радуюсь, что здоровье Димитрия Тихоновича поправилось, и он может представиться Государю Императору. В таком случае необходимо, чтоб он побывал предварительно у лиц, составляющих свиту Государя, особливо у Адлерберга Александра и у Эдуарда Баранова если эти оба, или который-нибудь из этих двух, будут сопровождать Его Величество. Им надо изложить лета Димитрия Тихоновича, долговременность его службы и желание его быть Сенатором. О поступлении в Государственный Совет и не думайте. Скорее могут дать место если не в Сенаторах, то в Аудиториате или где-либо в подобном месте, с сохранением ныне получаемого оклада как это сделано с Генерал-Лейтенантом Козловским, командовавшим правым флангом на Кавказе.
Здесь была необыкновенная зима, а теперь наступила необыкновенная весна: и холодно и очень грязно. По этой причине я не мог еще выехать для обозрения Епархии. Принимаю лекарство, которое гонит золотушные мокроты, но вместе с тем держит в довольно трудном положении.
{стр. 575}
Призывая на Тебя и твое семейство благословение Божие, с чувствами сердечной преданности остаюсь навсегда Тебе преданнейший брат
Епископ Игнатий.
20 апреля 1859 г.
№ 54
Любезнейший Друг и Сестра
Елизавета Александровна!
Письмо Твое от 8-го июня я получил, и искренно поздравляю Тебя с устроением дочери твоей, которую да благословит Милосердый Господь благословением Свыше; поздравляю также и с сыном Камер-пажем. Передай мое усерднейшее поздравление Димитрию Тихоновичу: Бог видимо благословляет его в детях его.
Теперь Ты свободна, и на свободе можешь чаще и больше молиться Богу о себе и детях твоих. Чтоб молитва твоя о детях была услышана Богом, надо, чтоб Ты была ближе к Богу. Подобно земным царям Царь Небесный наиболее внимателен к Своим приближенным. Тот делается приближенным Богу, кто часто с сердцем сокрушенным и смиренным молится Богу. Бог вездесущ. Всякое место одинаково близко к Нему, и на всяком месте Он может явиться человеку: место, на котором Он обыкновенно является, есть сердце сокрушенное и смиренное. Он и производит присутствием Своим умиление в сердце.
В настоящее время я нахожусь в Тамани, городе моей Епархии, между морями Черным и Азовским. Для купанья в море я еще не созрел, а принимаю на дому подогретые морские ванны. Здоровье мое восстанавливается: оно так было расстроено, что только ныне летом я мог ощутить пользу от прошлогоднего лечения на минеральных водах; в течение зимы очень ломало. И теперь ванны сильно действуют; оттого, кажется, и пишу так дурно. Глаза мои лучше, но в них чувствую брожение, а в руках трясение. Брат Петр Александрович лечится в 60-ти верстах от меня на грязях Темрюкских и чувствует от них большую пользу. Это очень сильное и тяжелое лечение: мне оно не под силу.