Том VIII
Шрифт:
Примите мои слезы в участницы слез ваших, а вы причаститесь того духовного утешения, которое присылаю вам в этих строках. Все мы — кратковременные странники на земле! Всем нам предлежит отшествие отсюда! И неизвестен час, в который востребует нас Бог из нашей гостиницы. Употребим земную жизнь нашу на приготовление себя к вечности; приготовим себе блаженную вечность. Вечная судьба наша в наших руках: потому что Бог воздает каждому по делам его.
Вы уверены в той любви и преданности, которые вы насадили в сердце
Вашего недостойного Богомольца.
№ 3
Угодно неведомым судьбам, чтоб при наступлении 1848 года я писал вам не столько слово приветствия, сколько слово утешения. Бог призывает вас в познание Его, а чрез это познание в вечное блаженство!
Не говорю вам «не плачьте»! нет! не говорю этого! Дайте свободу слезам, пролейте их обильно, столько, чтоб напилось ими сердце в сытость, и не погашены были святая вера, кроткая покорность Промыслу, самоотвержение мужественное. Полезен плач, растворенный упованием на Бога: утешает душу, смягчает сердце, отверзает его ко всем святым, духовным впечатлениям. Печаль, не соединенная с упованием, чужда благих плодов, с плодом зловредным, убийственным! От нее рождаются уныние, отчаяние, смерть телесная и смерть душевная! — Нет! вы не впадете в эту печаль! Вас невидимо держит сильная десница Божия! Она ввела вас в дни сетования, чтоб вы в эти дни более погрузились сами в себя, омыли себя святым омовением — слезами, чтоб многие воздыхания родились в груди вашей, понеслись к небу, очистили для души вашей путь к небу. Постигло вас наказание Божие, наказание, растворенное милостию, наказание, каким Бог наказывает тех, кого хочет приблизить к Себе, а не таким, каким Он карает, сокрушает врагов Своих. Постигло вас наказание Божие, растворенное милостию! Посмотрите — как из среды мрака посланной вам печали ярко, благотворно светит милосердие Божие! Смерть — непременная дань смертных; ее должен выплатить каждый человек; — кому ж из вашего семейства послал ее Бог? — Кротчайшему, непорочному юноше. Ему смерть — переселение в верное блаженство! — Ангел-юноша теперь на небе: туда, к своему блаженному жилищу, он будет привлекать ваши взоры, и начнут эти взоры, очищенные слезами, смотреть с упованием, смотреть радостно, смотреть часто на чистое, святое Небо.
Призывающий на вас благословение и утешение от Бога.
Энгельгардт Павел Васильевич (ум. 1849; брат княгини Татьяны Васильевны Юсуповой) — с 1832 г. гвардии полковник в отставке; Софья Григорьевна (1805–1875) — его жена; Василий Павлович (1828–1915) — их сын, друг М. И. Глинки, много сделавший для увековечения его памяти. В приведенных письмах говорится о их младшем сыне, Григории Павловиче, скончавшемся в октябре 1847 г. См. о них также в переписке Святителя с П. П. Яковлевым т. 7, с. 632 и последующие.
{стр. 137}
Письмо
святителя Игнатия
к статс-даме Параскеве Ивановне Мятлевой [61]
Прошедшего года 14-го октября я был в Вашем доме, вместе с братиями моими служил Божественную литургию в Вашей домовой церкви. При священнослужении присутствовали Вы с благословенными дщерями Вашими, с благословенным потомством Вашим. Молитвою мы соединялись все воедино. Это единение превыше земных ощущений; тут что-то небесное; тут предвкушение будущей жизни, в которой человеков будет соединять дух. Здесь, на земле, соединяет их наиболее земля. Землею называют нашу плоть и кровь. Так назвал их Бог: земля еси, сказал Он падшему человеку, и в землю пойдеши [62].
После литургии имел я истинное, сердечное удовольствие принести Вам мое поздравление с днем Вашего Ангела, пожелать Вам всех благ, которыми милосердый Господь во времени и в вечности наделяет человека, угодного Ему и любимого Им. Ныне из дальней пустыни моей прихожу к Вам мыслию, воспоминанием, сердцем, наконец — этими строками. Приветствую Вас с днем Вашего Ангела, приветствую с таким же духовным наслаждением,
С истинным, глубоким, духовным утешением я был свидетелем того, как сердце Ваше ожило для Бога; был свидетелем этого приятнейшего зрелища и возблагодарил Бога. Нет на земле выше счастия, как познать Бога и прилепиться к Нему всею душою. Это союз — от ныне и до века! В этом союзе — условие истинного блаженства, блаженства вечного, предвкушение которого уже начинается здесь на земле.
Как ни вспомню о Вас, неразлучно с этим воспоминанием приходит на мысль мою стих псаломский: Да обновится яко орляя {стр. 138} юность твоя. И посылает его сердце мое к Вам на крыльях сильного желания!
Письмо мое препровождаю чрез моего наместника с целию: он мне напишет, что вручил Вам письмо. Оно, как Вы видите, вовсе нецеремонное; все из сердца. Не утруждайте себя ответом на него: имею от Вас письмо, которое — читаю и перечитываю всегда с новым духовным наслаждением, с благодарением Богу. Это письмо — Ваша душа; Богу угодно, чтоб она была для меня открыта к общей пользе: моей и Вашей. Говорящий слово Божие и слушающий слово Божие пользуются вместе, а приносит пользу — Бог. Он соединяет здесь, на земле, в юдоли скорбей и плача, человеков в единомыслие Своим всесвятым, всесильным словом. Он вселяет единомысленных по окончании земного странствования в дом вечный, где духовный праздник никогда не умолкает. Он да дарует нам здесь благоугодное Ему единомыслие и единодушие, как залог; а там — на небе, в вечности, да дарует неизреченное блаженство, как исполнение залога… Какая мысль сейчас пришла мне! Не скрою ее! дал бы мне милосердый Господь видеть Вас со всеми чадами и внучатами Вашими в селении вечном, полном света и радости, полном славословия Богу, как зрел я вас всех прошлого году 14-го октября, собранных в Его святом храме. Вы устроили в доме Вашем приют для Бога, — устраивайте и в душе Вашей; — Он устроит Вам дом, обитель великолепную в Его святом граде, в Иерусалиме Небесном. Он устроит, потому что обещал воздать каждому по делам его.
25 сентября 1847 г.
Параскева Ивановна Мятлева (1772–1858; урожденная Салтыкова) — супруга тайного советника, камергера Петра Васильевича Мятлева. В Жизнеописании Архимандрита Игнатия (Малышева) рассказывается: «Внушая к себе особенное уважение и доверие, о. Игнатий был принят во многих аристократических домах как друг и наставник. Статс-дама Прасковья Ивановна Мятлева избрала его своим духовным отцом. Строгий к себе, ревностный в исполнении заповедей Божиих, о. Игнатий, несмотря на любовь к духовным детям своим, не послаблял им ни в чем и умел даже внушать к себе некоторый страх. Умилительно было видеть, как почтенная старушка повиновалась своему духовному отцу, преодолевая иногда привычки светской жизни, и сохранила это повиновение до самой смерти» (СПб., 2000. С. 30).
{стр. 139}
Письмо
святителя Игнатия
к Николаю Николаевичу Анненскому [64]
†
Ни в какое время душа моя не была столь полна участия к Вам, как теперь… жалостно смотрю на Вас, на странника, претерпевшего кораблекрушение в житейском море, выкинутого свирепою волною на берег приморский… На этом берегу — тихая обитель иноков — пристань от бурь житейского моря. Подхожу к Вам… вижу: этот странник, орошенный холодною волною, — мой старинный знакомый! — и первая мысль, первое чувство: приютить, обогреть странника, утешить друга, и, если есть в руке моей средство помощи, положить это средство в его руки, принести к ногам его!..