Тонкий лед
Шрифт:
— А у меня никогда не было собаки, — смущенно признался Сэм, и Мэгги придвинулась к нему поближе, их бедра и плечи соприкоснулись. Ей вдруг захотелось обнять его и положить его голову себе на грудь.
— Думаю, вы будете счастливы, — пробормотала она, воображая картину, когда он заявится из отпуска с этим блохастым выводком. Мамаша была непонятной рыжевато-серой масти, и ее жесткая, как проволока, шерсть представляла сплошной колтун. Голова сидела на тоненькой шейке, уши по форме и размеру никак не соответствовали
Что касается щенков, то они все были разные, но каждый по-своему напоминал мать.
— Сэм, им холодно. Смотри, они дрожат.
— А кому здесь не холодно? Кто-то из этих сорванцов надул на пол, пока меня не было, и я в носке ступил в лужу.
— Как же ты собираешься за ними ухаживать? У тебя же ничего нет, — сказала Мэгги, зарывшись рукой в мягкое живое тепло. — Возьму-ка я их к себе.
— И не надейся! Я принес сюда Принцессу и малышей под свою ответственность и никому их не доверю.
Мэгги взяла щенка и потерлась об него щекой.
— Подумай, так будет лучше. По крайней мере у меня есть опыт. Я знаю, как ухаживать за собаками.
Ее единственным подопечным был Гамлет, престарелый скотги, которого дядя Генри отдал ей, когда ей было девять лет. Он в свою очередь получил собаку от кого-то еще, и они терпеть друг друга не могли. У дяди Генри были свои причуды, у Гамлета — свои. А Мэгги обожала обоих.
— Она что-нибудь ела? Кормящей матери требуется в два раза больше пищи. — Она это вычитала в книге для беременных, когда сама ждала ребенка.
— Разумеется, я ее накормил. Дал ей банку супа с лапшой и банку равиоли. Томатный суп она есть не стала.
— Ох, так ведь этого мало!
— А что еще?
Сознавая свою некомпетентность, Сэм тем не менее не желал, чтобы с ним спорили.
— Ей нужна еда для собак! — Мэгги пыталась отыскать в глубинах памяти хоть что-нибудь про домашнюю живность. Последней были три старые курицы, которых Джубал держал ради яиц. — Ей нужна смесь для кормящей матери!
— Первый раз слышу, — равнодушно отозвался Сэм. — Посади Ромашку к маме в коробку. Принцесса беспокоится.
— Ромашка, — проворчала Мэгги, обнимая ладонями щенка. — Принцесса. Надо же, такие имена придумал.
В эту минуту вспыхнул свет. Жмурясь, Сэм смотрел на стоявшую рядом с ним на коленях женщину, в ладонях у которой мирно дремал кверху животиком мохнатый щенок. Грудь защемило от сладкой тоски. Мэгги, Мэгги, не мучай меня, я больше не могу.
Мэгги потерлась о щенка носом.
— Бедненький, ма-аленький, ну и что, что этот гнусный жадина тебя подобрал, это же не значит, что ты всю жизнь должен жить у него. Пойдем жить к Мэгги, песик.
— Хмм, Мэгги, опомнись, они еще слишком малы, их нельзя переносить с места на место. И потом, у них блохи. Ты же не хочешь, чтобы твой дом кишел насекомыми? Вот что: можешь выбрать одного, пока я не уехал.
Мэгги потянулась за третьим щенком, который был полностью поглощен едой.
— Если ты не успел дать ему имя, он будет Генри.
— Как скажешь. С этой минуты ее так и будут звать.
— Ты хочешь сказать, что Ромашка — мальчик?
— Он вообще похож на картинку из комикса. А по-твоему, он девочка?
Мэгги на миг со смехом прижалась к нему. На самый краткий миг, только чтобы разделить с ним радость. Сэм вздохнул, и его вздох пронзил ее горячим, плавящим лучом.
— Он будет носить платьица. По-моему, я ему понравилась, правда. Генри?
— У Генри хороший вкус.
Слеша скрыть смущение, Мэгги затараторила:
— Сэм, их нельзя разлучать с матерью, они слишком малы; с другой стороны, их нужно перенести туда, где тепло и сухо. Почему не ко мне? Во-первых, я завтра же отвезу их к ветеринару. Зачем тебе мучиться с оравой бездомных собак?
— Если бы я считал это мучением, я бы оставил их под дождем.
Не совсем, конечно, под дождем, а под «ровером», но это не имело значения.
— У меня гораздо теплее. Им необходимо тепло.
— Там дождь идет. Они вымокнут по дороге. Что бы он ни чувствовал к Мэгги, но чем больше она спорила, тем сильнее он утверждался в решимости оставить собак у себя. Ведь это он их нашел. Он и должен о них заботиться. И никто, даже Мэгги Дункан, не имеет права врываться и отнимать у него весь выводок.
Лампочка мигнула, угрожая в любой момент снова погаснуть. Сэм поднялся с колен, Мэгги за ним. Между ними снова возникла напряженность, и дело было не в ящике со щенками. Сэм понимал это. Мэгги — тоже. Стоило темно-карим глазам встретить теплый свет янтарных, как и Принцесса, и ее детеныши были тут же забыты.
Никогда еще Мэгги так глубоко не сознавала разницу между мужчиной и женщиной. Между этим мужчиной и всеми прочими, кого она когда-либо знала. И не то главное, что его непослушные седые кудри так странно контрастируют с загорелым лицом, что его черты так характерно жестки и слегка не правильны. Не то главное, что он высок, строен и широкоплеч. Главное, что он мужчина по самой сути своей. Мужчина, упрямый до крайности, отчаянно скрывающий тонкость и чувствительность души. Мужчина, по велению инстинкта устремляющийся на защиту слабых и неудачников. Даже Мэгги, хотя он едва был с ней знаком.