Тоннель в небе
Шрифт:
– Ты не знаешь, что означает «бессмысленно». Спроси у нашего «Департамента земледелия». Видел ли ты ферму у стены?
– Я проходил мимо.
– Лучше не приставай с этим к Клиффу, а не то он снимет с тебя скальп. Я подержу тебя при этом.
– Уф! Всего лишь глупая трава. Тысячи гектаров такой же вокруг нас.
– Верно. Немного травы и несколько рядов сорняков. Печально, но Клифф не доживет до того, чтобы увидеть что-нибудь другое. И не только Клифф. Может, лишь наши правнуки будут есть этот хлеб, Арт. Ты же еще доживешь до изготовления машин – ты знаешь, как их сделать. А Клифф
– Тебе следовало бы быть проповедником, Род, – Арт встал и презрительно фыркнул. – Пойду лучше выкупаюсь, а то девушки не захотят танцевать со мной вечером.
– Это другой разговор. Одолжи мне кусок мыла.
Керолайн исполнила два отрывка из «Арканзасского путешественника», Джимми постучал на барабане, и Рой объявил:
– Начинаем танцы! – Он подождал и начал высоким голосом в нос: – Уважайте своих партнеров! Окажите честь своим дамам! Теперь все подпрыгните, а когда опуститесь…
Род не танцевал: сегодня была его очередь выкликать имена танцующих. У колонистов было восемь площадок для танцев, слишком много для одного выкликающего: губная гармошка и примитивный барабан – вот и все оборудование для танцев. Половина из присутствующих сидела с детьми и беседовала, в то время как вторая половина танцевала. Называющий имена и оркестранты освобождались на время танцев от всех обязанностей.
Большинство из них не было знакомо с бальными танцами. Агнес Пулвермахер организовывала танцы, не взирая на шуточки и возражения, она уговаривала Керолайн сыграть на гармошке, льстила Джимми, чтобы он вырезал и натянул барабан. И сейчас она в девяти случаях из десяти была занята во время танцев. Род вначале не оценил эту затею (он не был достаточно хорошо знаком с историей первых мормонов) и относился к ней, как к помехе в работе. Но затем он понял, что не может преодолеть апатии, охватившей колонистов, когда они за одну ночь утратили все, чего добились. Он увидел, что эти же самые колонисты начали улыбаться, шутить и лучше работали в ожидании вечерних танцев.
Он решил поддержать эту затею. Ему было жаль времени, и он вряд ли смог бы повторить какой-нибудь мотив, но затея захватила и его: он танцевал хоть и плохо, но с большим энтузиазмом.
Поселок постановил, что танцы будут проходить по субботним вечерам, во время свадеб и праздников – и сделал их «официальными», что означало, что женщины были обязаны надевать травяные юбки. Шорты, брюки и шаровары (естественно, те из них, что еще не превратились в лохмотья) не допускались. Сью говорила об изготовлении настоящего бального платья, как только она достаточно овладеет своим ткацким станком, и ковбойской рубахи для своего мужа, но для остальных колонистов это пока оставалось лишь отдаленной мечтой.
Музыка прекратилась, танцующие остановились, Керолайн передала свою гармошку Шорти и подошла к Роду:
– Станцуем, Родди?
– Я пригласил Сью, – ответил он быстро и правдоподобно. Он заботился о том, чтобы не приглашать дважды одну и ту же девушку и не оказывать никакого внимания замужним женщинам. Он давно дал себе слово, что в день, когда он решит жениться, он оставит свою должность мэра. Но пока он не собирался этого делать. Ему
Род отошел и пригласил Сью. В колонии соблюдались несколько устаревшие правила вежливости, особенно во время танцев. Он повел свою партнершу и помог ей сплясать «техасскую звезду» на среднем уровне.
Позже, усталый, довольный и уверенный, что станцевал лучше всех, он отвел Сью к Биллу, поклонился, поблагодарил его и вернулся на место, которое ему всегда оставляли. Марджори с помощниками раздавала маленькие коричневые кусочки, снимая их с деревянного вертела. Он взял один.
– Пахнет хорошо, Марджи. Что это?
– Птички Мак-Нила. Это мясо молодого оленя, прокопченное и обернутое вокруг рубленого шницеля. Затем просолить и хорошо прокипятить вместе с сельдереем. Оно тебе понравится; нам оно стоило нескольких часов работы.
– Вкусно! Нельзя ли еще?
– Подожди. Еще не все получили. Какой прожорливый!
– Но мне нужно больше, чем другим. У меня тяжелая работа. Мне нужно восстанавливать силы.
– Я видела, что это за работа, сегодня после полудня, – она протянула ему еще кусочек.
– Я планировал наше будущее. Мой мозг гудел от напряжения.
– Я слышала это гудение. Оно было особенно громким, когда ты лежал на спине.
Как только она отвернулась, он схватил третий кусочек и уловил улыбку Жаклин; засмеявшись, он подмигнул ей.
– Все в порядке, Род?
– Конечно. А как ты, Джеки?
– Я никогда не была более счастливой, – серьезно ответила она.
Муж обнял ее рукой.
– Посмотри, Род, что может сделать любовь из хорошего человека, – сказал Джимми. – Когда я впервые встретил эту юную бедную девочку, она была побита, испачкана, готовила тебе еду и боялась открыть свое настоящее имя. Посмотри на нее теперь – толстая и изнеженная.
– Я толстая не в этом смысле.
– Приятная полнота.
Род взглянул на пещеру.
– Джеки, помнишь ночь, когда мы нашли ее?
– Никогда не забуду.
– И мое глупое предположение, что мы в Африке. Скажи, если бы все повторилось, ты бы хотела, чтобы я тогда оказался прав?
– Я никогда не думала об этом. Я знала, что это не Африка.
– Да, но если бы? Ты давно была бы дома.
Ее рука коснулась руки мужа.
– Я не встретила бы Джеймса.
– Да, конечно. И не встретила бы меня. И мой лучший друг избежал бы этой опасности.
– Возможно. Но я ничего не хотела бы менять. Я больше не тоскую при слове «домой», Род. Мой дом здесь.
– И мой, – подтвердил Джимми. – Знаешь что? Наша колония выросла и еще больше вырастет. Мы с Голди откроем адвокатскую контору. У нас совершенно не будет конкурентов, и мы сможем выбирать клиентов. Голди будет заниматься уголовными процессами, а я специализируюсь на разводах, и мы будем диктовать свои условия клиентам. Мы заработаем миллионы. Я куплю лимузин, впрягу в него восемь стремительных оленей и буду, покуривая большую сигару, свысока посматривать на фермеров. – Он добавил: – Я прав, Голди?